— А чего не кричим, не стучим? Кто отзовется, тот, значит, там и заперся.
— Да. Но зачем? — спрашивает Сфинкс. — Зачем кому-то это могло понадобиться?
Переглядываемся. Я, Сфинкс, Горбач, Лэри, Курильщик и Македонский с Толстяком на привязи.
— Наверное, там Слепой? — неуверенно предполагает Горбач. — Его не было на обеде.
— Может, он думает о чем-то важном, — воодушевляется Лэри, — а мы вдруг стучим. Очень нехорошо может получиться.
Мы со Сфинксом опять переглядываемся. Не припоминая за Слепым привычки запираться в спальне, чтобы подумать.
Объезжаю всех по кругу и возвращаюсь на место.
— Или там Черный. Кончает с собой. А что? После вчерашнего вполне вероятно. Ну вы понимаете… Обидели его любимую собаку… и все такое. Он человек гордый. Не сумел пережить…
— Не стыдно тебе? — спрашивает Горбач. — Мы и так волнуемся.
Я делаю еще два круга. Македонский, устав стоять, садится у стены на корточки. Горбач скребет цифру четыре на двери. Соскабливает ножку.
— Черт! — не выдерживает Сфинкс.
— Сколько можно стоять столбом перед собственной дверью? Я чувствую себя идиотом.
— На нас уже все глядят, — сообщает Лэри стыдливо. — Отойдем?
Оборачиваюсь и вижу, что, и правда, глядят. В некоторых местах — даже столпившись. Ужасное положение. Беру разгон, чтобы врезаться в дверь и переполошить того, кто внутри, но тут к нам подходит Стервятник и приходится делать вид, что я просто катаюсь туда-сюда.
— Проблемы? — спрашивает Стервятник. — Что-то с дверью?
Он изящно опирается на трость и покачивает связкой ключей на мизинце.
Понятное дело, у него там не одни ключи.
Сфинкс колеблется:
— Не знаю, стоит ли…
— Стоит-стоит, — говорю я. — Мало ли что могло произойти. Надо выяснить. Думаю, это все-таки Черный удавился. Он был не в себе последнее время. Какой-то пасмурный.
— О боже! — это уже Стервятник.
Горбач показывает мне кулак.
Гремят отмычки, в скважину заползает длинный крючок, коридорная публика подбирается ближе, высунув языки от любопытства, а издалека к нам зачем-то спешит Рыжий с перекошенным лицом, но мы быстро заскакиваем внутрь — меня пропихивают первым — и захлопываем дверь перед всеми, лезущими не в свое дело.
Кроме Стервятника, который все-таки помог и имеет право знать.
Быстренько пересекаю прихожую.
— Что такое? — спрашивает Сфинкс у меня за спиной.
Кто-то все-таки имел наглость протиснуться. Совсем совесть потеряли. Наглецом оказался Рыжий.
