Фокусник, не дожидаясь распоряжений, поставил у себя в ногах гитару, подпер ее табуреткой и подергал струны.
— А-а, — сказал Волк. — Славный менестрель со своей арфой, и ты здесь…
Фокусник бодро кивнул, перебирая струны.
— И пленное чудовище, некогда пожиравшее невинных девиц, а ныне раскаявшееся…
Вонючка всем своим видом изобразил глубокое раскаяние и, свесившись с кровати, издал жалобный вой.
— Велико его раскаяние, — перевел Волк Сиамцам. — Оно ежедневно поминает девиц в своих молитвах, вымаливая прощенье у их разгневанных теней.
— Ох-ох, — простонал Вонючка. — Тереза, Анна, Мария, Софья…
— Не будем, — перебил его Волк. — У нас гости.
Воцарилась тишина. Только Фокусник дергал струны, да хомяк, путешествовавший по свитеру Горбача, то и дело чихал. Сиамцы почувствовали, что общее внимание направлено на них, и смущенно заерзали.
— Ты говорил, здоровяки вам не нужны, — сказал левый Сиамец Волку. — Мы не здоровяки. Мы сами их не любим. Мы их, а они — нас. Мы сами по себе. Если нас не трогать, тогда и мы не будем.
А они чуть что твердят, что мы воры. И именно что трогают. Теперь еще новички эти.
Сиамец вздохнул:
— Вы нас не возьмете, я знаю, — он покосился на Кузнечика.
«Потому, что мы тебя били», — мысленно закончил за него он.
— Возьмите хоть Слона, а? Он боится. Этого новичка, Родинку. Все время пугается и ревет. Возьмите его к себе. Он тихий, когда его не пугают. Играет весь день.
— Разве он без вас пойдет? — спросил Кузнечик. — Он вас любит.
— Уговорим, — пообещал Сиамец. — Он послушный ребенок.
Это был Макс. Кузнечик разглядел букву «М» на бирке.
— Вы только эту стенку ему покажите, — хихикнул Рекс. — За уши от нее не оттащите.
— До вечера, — подал голос Слепой, сидевший в углу. — Пока он не вспомнит про вас и не начнет реветь. Тогда придется или его обратно, или вас сюда. Или всю ночь прыгай вокруг с носовыми платками.
Сиамцы покраснели и теснее прижались друг к другу.
— Приводите Слона, — сказал Волк. — И сами приходите. Только не надо нас морочить и Слоном жалобить.
Рекс поднялся и помог брату встать.
— Спасибо, — сказал он, — рыцарь из гипса, — и усмехнулся. Криво. По-другому Сиамцы не умели. Рекс хотел еще что-то сказать, но брат дернул его за рукав.
«А они совсем разные, — удивился Кузнечик. — Просто это не сразу видно».
Близнецы ушли. Горбач посмотрел на кровати и присвистнул:
— Теперь нас десять Дохляков. Полный комплект. Только на верха им не взобраться. Ни им, ни Слону.
— Я переселюсь наверх, — нехотя произнес Волк.
