Тишину разнесло вдребезги. Между столами забегали Логи. Фазаны сбились в кучку с таким видом, как будто ожидали нападения.
— Это подлость! — крикнул Стервятник, перекрывая возбужденный гул голосов. — У людей траур!
Помпей извиняющимся жестом поднял руки.
— Я сочувствую, — сказал он. — Но это не меняет дела.
Стервятник презрительно скривил рот, и Птицы дюжиной кривых зеркал отобразили его гримасу.
Выезжали мы в окружении подпрыгивавших, тараторивших Крыс. В дверях образовался затор, и в нем застряла половина тех, кто желал идти рядом и заглядывать нам в лица.
Большая игра Дома резко перешла в активную фазу.
Небо за окнами было белесым. Туман, казалось, накрыл Дом огромным комом ваты. И еще стало очень холодно. Как будто температура упала сразу на несколько градусов. А может, меня просто знобило от волнения.
Возле Кофейника толпа немного поредела. Фазаны отпали, остальные разбились по группам. Вожаки гуськом прошли в Кофейник. После их ухода стало гораздо тише. Все ждали.
Со стороны Крыс доносились приглушенные звуки музыки.
— А ведь я говорил, — бормотал Лэри, изжевывая незажженную сигарету, — я предупреждал… Вот, дожили…
— И что теперь? Драка? — спросил я с наигранной бодростью, от которой самому тут же стало тошно.
— Нет, ужин при свечах, мой солдат! — огрызнулся Табаки.
Горбач сказал, что вовсе не обязательно всем здесь торчать. При этом сам не сдвинулся с места.
— Ты прав, — сказал Сфинкс. — Узнаем все от Слепого.
И тоже никуда не ушел.
Македонский дал Толстому булку.
Горбач закурил.
Даже понимая, что все это игра, я ужасно нервничал. Слишком хорошо все исполняли свои роли."
"Наконец дверь Кофейника отворилась. Первым показался Помпей. Повернувшись к Псам, он показал им большой палец. Псы радостно взвыли. Потом вышли Слепой со Стервятником и, тихо переговариваясь на ходу, убрели в сторону спален. Рыжий так и не появился. Как будто во время совещания его съели.
— Господи! — простонал Лэри, заметив, что Помпей направляется к нам.
Начавшие было расходиться стаи поспешно вернулись на зрительские места.
Высокий, смуглый, с пижонским гребешком, Помпей остановился рядом. Летучей мыши при нем не было. Может, она уже издохла.
— Поговорим? — спросил он Сфинкса.
— Ты говорил со Слепым, что тебе еще?
— Ну… со Слепым разве поговоришь по-человечески?
Помпей закурил. Он стоял среди нас, как у себя в спальне. Ни капельки не нервничая. Даже немного красуясь. Нервничали почему-то мы.
