— Так он шизофреник, да?
Я набираю в грудь побольше воздуха, но тут до меня доносится нарастающий гул и грохот катящейся по коридору лавины, и все нехорошие слова остаются при мне. Курильщик тоже слышит приближение отобедавших."
"— Ох, я съезжу кое-куда, — испуганно говорит он. — Пока там свободно.
Он как раз успевает скрыться, когда лавина достигает спальни. Скрип, лязг, голоса, хлопанье двери. Первым влетает Шакал на Мустанге. Сметанные усы под носом и пакет с бутербродами в охапке.
— Алло, Сфинкс! Ты затеял одиночный стриптиз? Мог бы дождаться товарищей!
Горбач его отпихивает, ставит на тумбочку бутылку с соком и лезет доставать Нанетту на предмет кормления.
— Дивные бутерброды, — соблазняет меня Табаки. — Могу даже полить их соусом.
Ко мне протискивается Македонский с ворохом одежды в руках.
— Один с сыром, один с творогом. Сам над ними трудился, — не унимается Шакал.
— Курильщик вернулся. Может, он голодный. Спроси его.
С радостным воплем Табаки выкатывается задом в дверной проем и, судя по грохоту, бросается штурмовать дверь туалета.
— Курильщик! Солнце мое! Ты здесь? Отзовись!
Македонский застегивает на мне рубашку.
— Пойдешь к Лорду? — спрашивает он.
Ну конечно. Сейчас мне только к Лорду. С объяснениями, как и почему он очутился в Могильнике.
— Оставь меня в покое, — огрызаюсь. — Я не в том состоянии, чтобы туда таскаться.
Он молча держит передо мной джинсы. Не возражает и не спорит, отчего на душе только муторнее.
Шакал — солнечный живчик в сметанных усах, восторженный визгун — возвращается.
С Курильщиком, жующим бутерброд из пакета, и с Горбачом, который возбужденно лупит Курильщика по плечам, мешая ему насыщаться расспросами о том, как он провел время в изоляторе.
— Ну как там Клетка, стоит, проклятая?
Курильщик кивает:
— Да. Стоит. Ничуть не изменилась. А что ей сделается?
Сглатывая слюну, наблюдаю стремительное исчезновение бутербродов.
— Похудел ты, — горестно отмечает Лэри. — Тяжело было?
Курильщик опять кивает, жуя. Бурчит сквозь бутерброд:
— Ненавижу эти желтые цветочки!
Чем немедленно вызывает у Горбача с Шакалом взрыв воспоминаний о часах, проведенных ими в изоляторе:
— А я вот, помню, в прошлый раз…
— Чего там сутки, я как-то просидел четыре…
— Желтый — ерунда, а вот Синий…
Пока они делятся впечатлениями, я обнаруживаю у себя на плече руку Слепого.
— По-моему, — задумчиво изрекает Великий-и-Ужасный, — тебе имеет смысл прогуляться в Могильник. Поговори с Янусом, вы ведь друзья.
И этот туда же.
