Я же теперь питерская, а здесь до Финляндии маршрутки ходят."
"– Правда, что ли? – трубка восхищенно хрюкнула. – Везет вам, пограничникам. Но лететь надо прям завтра. Чтобы сегодня на ночной поезд – и в Москву! Не тяни, решайся, ты же всегда была отчаянная, а тут нет никакого риска. Ну так как? Поедешь?
«А ведь это решение проблемы, – подумала Аглая, – хотя бы на неделю сменить обстановку и опомниться».
– Поеду.
Нью-Йорк, 2014 год
Кубик стеклянного здания с огромной надписью «Сотбис» сиял неоновым освещением.
Для Тессы оно излучало не свет, а богатство, которое сверкало и искрилось из каждой лампочки. Неоновые лучи имели счастье касаться картин и предметов стоимостью в миллионы долларов, ласкать их, играть драгоценными гранями. Глупы утверждающие, что искусство бесценно и принадлежит народу. Не только картины или скульптуры, но и все остальное в этом мире имеет свою стоимость в зеленых бумажках Федеральной резервной системы США. Именно доллары, а не кого-то там на небесах, по-настоящему, горячо и страстно боготворит человечество, а все остальное – ложь и лукавство.
Подчеркивая деловой стиль, Тесса надела на аукцион бледно-зеленый костюм от Армани, отделанный серым кантом, и шикарные туфли на среднем каблучке, изящно украшенные серебристой строчкой. Светлые прямые волосы она решила не прятать в прическу, позволив им обольстительно литься по спине золотистым каскадом.
На аукцион Тесса пришла задолго до начала торгов и медленно прошла вдоль стен с изображениями лотов, думая, что завтра утром кто-то проснется богатым и счастливым.
Из опыта прошлой жизни Тесса знала, что бедные не бывают счастливыми и количество счастья прямо пропорционально количеству денег.
Остановившись около рисунка Модильяни, Тесса вгляделась в изломанную линию щек дамы, на которых клином сходилась полутень от зеленой шляпы. Женщина на портрете выглядела явно нетрезвой и изнуренной. Интересно, сколько минут ее рисовали? Десять или, может быть, пятнадцать? Если бы Модильяни знал, что за пятнадцать минут может заработать десятки миллионов долларов, то постарался бы жить вечно.
Публика неспешно начала собираться. За спиной Тесса слышала короткие восклицания и быстрые разговоры. Звучали шаги. Намного отступив назад, она повернула голову, краем глаза обозревая вошедших.
– Тесса, дорогая! Как дела?
Развернувшись, она попала в объятия ширококостной женщины, обтянутой трикотажным платьем в мелкий рубчик.
