Зеленая ковровая дорожка мягко глушила шаги клерков, с деловым видом снующих по коридору. Девушка на высоченных каблуках несла в охапке кучу бумаг. Около кофейного автомата нетерпеливо переминалась толстуха с красными бусами.
Дверь с золотым логотипом Школы лидеров была в самом конце крыла, рядом с небольшим фонтанчиком в окружении настоящих пальм. Евгений Борисович ненавидел все искусственное. Прежде чем войти, Аглая представила, что прямо сейчас, в эту секунду, на нее с небес смотрит Сергей Дмитриевич.
Быть вдвоем уже легче.
Секретарша Наташа, усиленно стучавшая по клавиатуре компьютера, подняла голову:
– Привет, Аглая! Хорошо, что ты пришла, – она показала глазами на кабинет Евгения Борисовича, – он очень сердился на тебя за срыв графика. Завтра занятие Школы, а я не успеваю позвонить в типографию. Кроме того, тебе привезли новое платье, обалденное! – Наташа гримасой изобразила восторг. – А еще Евгений Борисович сказал, что надо расторгнуть договор с Домом культуры и арендовать концертный зал.
Кофе хочешь? У меня кофеварка заправлена.
Когда Наташа говорила, ее пальцы продолжали печатать, аккомпанируя коротким, рубленым фразам. На ней было черное шелковое платье с крохотным белым воротничком, что делало ее похожей на учительницу дореволюционной гимназии, как того требовал дресс-код Школы лидеров. Шикарные наряды предназначались только для сцены.
У Аглаи тоже было форменное черное платье, но она нарочно выбрала джинсы и футболку.
– Я увольняюсь, – сказала она Наташе и, не дожидаясь ответа, шагнула в кабинет Евгения Борисовича.
В темно-синих вельветовых брюках и кофейном поло с расстегнутым воротом, он полулежал в широком кресле и вполголоса репетировал речь для следующего собрания.
– Итак, друзья, возьмемся за руки, чтобы через нас потек поток силы, и хором скажем: «Мы лидеры, мы сметем со своего пути все препятствия!»
Увидев Аглаю, Евгений Борисович резко встал:
– Могла бы позвонить. Я уже хотел послать за тобой Наташу, – его взгляд пробежался по Аглаиной одежде: – Ты почему не в форме?
– Евгений Борисович, я пришла сообщить, что больше не буду у вас работать.
Чтобы голос звучал твердо, Аглая дома повторила эту фразу несколько раз, пока она не впечаталась в сознание.
Она увидела, как плечи Евгения Борисовича закаменели, а шея налилась краснотой."
"Вперив в нее пронзительный взгляд, он тяжело задышал, и не успела Аглая опомниться, как ее лицо оказалось зажато в клещи его ладоней.
