А потом у вас будет время помыться, отдохнуть и пообедать. Я приду за вами, когда подготовлю вылет.
Представив себе прохладный душ, Варвара едва не застонала. Это было как раз то, в чем она нуждалась наиболее остро, и причем немедленно.
– Спасибо, дорогой друг!
Ей очень хотелось выразить свою благодарность какими-нибудь особенно теплыми словами, идущими от самого сердца. Обычно она стеснялась проявлять чувства, но Сергей Дмитриевич был словно вылеплен из одного с ней теста и, кроме того, он был тоже внук священника, и это казалось совершенно особым, важным знаком сопричастности к общей судьбе.
Пытаясь отогнать приступ мигрени, Варвара крепко растерла виски, хотя знала, что это бесполезно. На нее накатывала тошнота от одной мысли, что через несколько часов придется трястись в грохочущем вертолете. Сейчас она ощущала себя полной руиной.
Комната, куда ее проводил вежливый молодой человек с офицерской выправкой, отличалась чистотой и простотой обстановки – койка, застеленная белым пикейным одеялом, стол с тремя стульями и узкий шкаф-пенал.
Особенно порадовал большой напольный вентилятор, обдувавший пространство с усердным пластмассовым стрекотом. Мерно колыхались занавески на окнах. Дрожащей рукой Варвара налила себе стакан воды из графина. Из-за тяжелых ботинок на шнуровке ноги казались приколоченными к полу. Обламывая ногти об узелки, она кое-как скинула обувь и, не раздеваясь, встала под струи прохладного душа – перепачканную потом и грязью одежду все равно необходимо хотя бы прополоскать, а за пару часов ткань успеет немного подсохнуть.
Жаль, вода не смывала боль и бессилие.
– Ой, мамочки, – сказала Варвара и заплакала, потому что уже очень давно не видела маму, папу, Игнашу и Марию, потому что уставала так, что не оставалось сил на молитву, и потому что за несколько часов надо привести себя в чувство и стать похожей на человека, а не мокрую курицу.
Сергей Дмитриевич вернулся за Варварой к вечеру, как обещал.
Перебитый позвоночник саднило нещадно, и, прежде чем подняться на три ступеньки вверх, он постоял, справляясь с болью. Гарнизонный лекарь настырно талдычил про корсет, но Сергей Дмитриевич думал, что этим приспособлением признает свое поражение перед немощью, а он не привык играть в поддавки. Когда немного отпустило, Сергей Дмитриевич деликатно стукнул в дверь костяшками пальцев:
– Варвара Юрьевна, пора.
– Я готова.
