Юрий хитро улыбнулся. Таня подумала, что сейчас он выглядит как мальчишка, готовящийся преподнести родителям какой-нибудь сюрприз.
– Пикник всегда кстати, но в первую очередь мы развернем здесь не скатерть, а стройку, потому что я купил этот участок. Что скажете, дорогие мои? Ура? – Движением фокусника он выхватил из машины бутылку апельсинового ситро, обожаемого Варей.
– Ура, – неуверенно произнесла Таня.
Корзинка с круассанами в руках Фелицаты Андреевны дала резкий крен на сторону. В ее глазах застыл немой вопрос: как и, главное, кто сможет вдохнуть жизнь в рассыпающийся кирпичный домик?
И только Варя – папина дочка – отважно подкинула вверх теннисную ракетку и троекратно проголосила:
– Ура! Ура! Ура! У меня будет своя комната.
Чур, на втором этаже. Вот в том окне, – кивком головы она указала на среднее отверстие из трех проемов в кирпичной кладке, прикрытое кроной молодого клена.
Фелицата Андреевна сделала отрицающий жест:
– Ни в коем случае, только не второй этаж. Иначе твои ухажеры переломают себе все ребра.
– А на первом этаже они станут заглядывать в кухню и гостиную, – поддержала Фелицату Андреевну Таня, – кстати, кухню лучше расположить окном в сторону Сены.
Обиженная Варя надулась и покраснела, а Юрий понял, что вопрос решен положительно.
Вопреки Таниным опасениям, дом отстроили очень быстро. На первом этаже кухня и гостиная, на втором три комнатки – спальня родителей, Варина светелка и детская.
Игнаша появился, когда Таня с Юрием уже потеряли надежду покачать в коляске еще одного ребенка.
– Оказывается, счастье имеет вес, – произнес Юрий, впервые взяв сына на руки, – здесь примерно три килограмма.
– Три двести, – поправила Таня.
Временно Таня передала бутик в руки Люды и наслаждалась заботами хозяйки дома. В юности домашние хлопоты казались выматывающими и обременительными, а сейчас она приходила в восторг от удачно испеченного пирога или свежевымытого пола, по которому так приятно шлепать босыми ногами. Даже Игнашины пеленки заполаскивались легко, будто играючи, тем более что Юра устроил из кладовки настоящую прачечную с электрической стиральной машинкой и широкой гладильной доской.
Однажды ночью, почувствовав, что Юры нет, она накинула халатик и вышла на улицу. Мягкие тапочки на ногах скользили по каменным плиткам. Напоминанием о Праге, лунная ночь мягко струила рассеянный свет на черепичную крышу дома. Ветерок лениво перебирал петуньи в пологой вазе посреди дворика. На соседском доме мерно поскрипывал флажок-флюгер.
