Когда Юрий, чиркая ложкой по днищу котелка, выскребывал кашу, по колонне покатился крик:
– Товарищи офицеры, к командиру полка!
Гармонь всхлипнула и смолкла.
– Бегом марш! – озорно закричал кто-то из темноты в глубине парка.
В два жевка проглотив кашу, Юрий сунул котелок в руки Ефремову и быстрым шагом пошел к головному танку.
Париж, 1945 год
Ранее утро рассыпало по паркету яркие золотые брызги.
«Хоть веником подметай», – подумала Фелицата Андреевна и пошла в кухню, словно бы и вправду хотела собрать на совок солнечные осколки.
Она только что проводила Варю в школу, а Таню на работу, и наслаждалась временным затишьем.
Хорошая весна в этом году – пасхальная, с нарастающей внутри светлой радостью. Красная Армия наступала, и со дня на день ожидалась сдача Берлина. В воображении Фелицата Андреевна представляла последнюю битву сродни падению Иерихона: затрубят трубы русского оружия и рухнут стены, погребая под собой всю мразь, что вылезла на ясный свет. Чтобы не пропустить сводку новостей, Фелицата Андреевна увеличила звук радио как раз в тот момент, когда диктор стал сообщать о безоговорочной капитуляции.
Пальцы, лежащие на ручке приемника, дрогнули, и торжествующий голос диктора наполнил квартиру до отказа: «Восьмого мая в пригороде Берлина Карлсхорст состоялась церемония подписания окончательного Акта о полной и безоговорочной капитуляции Германии».
Окружающий мир сначала потух, а потом вспыхнул и закружился пестрой павловопосадской шалью. Чтобы не упасть, пришлось упереться руками в спинку стула.
Значит, конец войне, мир. Господи, сила Твоя!
Почти на ощупь Фелицата Андреевна дошла до окна и резко распахнула створки, чтобы впустить в дом первый мирный день после пяти страшных лет горя и неизвестности. Внизу по мостовой спокойно шли пешеходы. В кафе на углу сидела пара ранних посетителей. Жена булочника, вооружившись ведром и тряпкой, мыла витрину магазинчика.
Фелицата Андреевна подумала, что Большая война для французов закончилась в прошлом августе вместе с уходом немцев, оставив в Париже лишь отголосок дальней бури.
Париж пел, любил, пек булочки и обсуждал моды, в то время как Россия сражалась с фашизмом практически один на один. Сражалась и победила.
– И ныне, и присно, и в бесконечные веки, – произнесла вслух Фелицата Андреевна первое, что пришло ей на ум.
Сейчас хотелось быть не в Париже на улице Мучеников, а в Ленинграде на Дворцовой площади. Наверное, там собралась толпа людей с родными, измученными лицами.
