– Время позднее, почему не спишь? – Смотрит сначала на часы, потом на меня.
В сердце колет досада. Это его забота? Или дядя просто понятия не имеет, что я всегда ложусь позже?
– Закончила дела. Решила к вам зайти. Хочу поговорить.
– Хм…
Он хмурится сильнее. Видимо, ему уже не нравится мое «поговорить», но и приглашения я больше не жду. Набравшись храбрости, шире открываю дверь и ступаю внутрь.
Закрываю ее за своей спиной, отрезая пути к бегству.
Кабинет дяди Димитрия обставлен старомодной темной мебелью. Паркет давно уже скрипит.
Здесь можно было бы сделать ремонт, но дядя не хочет. Думаю, когда мне будет столько же лет, как и ему, я тоже буду держаться за привычное. Но пока меня тянет неизведанное.
– О чем поговорить, Еленика?
Я запинаюсь на пути к его столу, услышав вполне обычный, но такой многозначительный в моем представлении вопрос.
Действительно, о чем нам говорить, когда у нас всё хорошо? Я все исполняю и ни в чем не виновата?
Сердце ускоряется удар за ударом. Ладони становятся влажными.
– Я бы хотела поговорить с вами о своем будущем, тейе.
Дядя, судя по тому, что хмурится всё сильнее и пытается вернуться к изучению тетради, о моем будущем говорить хочет не очень. Но, со вздохом, смиряется.
Закрывает свои расчеты и поднимает взгляд на меня.
– Ну присаживайся, поговорим о твоем будущем.
Опустившись на кресло, складываю суетливые руки на столе, крепко-крепко сжимаю колени. Всю себя ощущаю одной огромной сжавшейся пружиной.
– Я хотела сказать, что очень благодарна вам за все добро, которое вы мне оказали, тейе Димитрий.
Я навсегда буду перед вами в долгу за то, что взяли после смерти бабушки, хотя не должны были.
Реакция дяди явно дает понять, что ему неловко. Он двигается на своем кресле и сжав губы, отмахивается:
– Брось, Лена. Ты моя кровь. Племянница. Как я мог бы жить, зная, что сдал одну из Шамли в детский дом?
Из-за переизбытка чувств и накала эмоций на моих глазах выступают слезы. Сложно не чувствовать себя ужасной и неблагодарной в этот момент. Но и от мечты отказаться я не могу.
Кроме того, что я – Шамли, ещё я отдельный человек.
Прокашлявшись, стараюсь снова взять себя в руки.
– Нет, я правда очень благодарна вам, дядя. И хочу, чтобы вы это знали. Благодаря вам я выросла. Многому научилась. Не знала ни холода, ни голода… – Сказать, что здесь меня любили, язык не поворачивается. Но может это и не так-то важно. – Я всегда буду это помнить. И всегда буду готова прийти к вам на помощь, если вы будете в этом нуждаться.
