Брови Тайлера приподнялись выше, в глазах наконец-то появилось понимание. – Хотел сделать больно. Тебе удалось.
– Куда я смотрел, Алейдис? – спросил он, видимо, совершенно не собираясь оправдываться. Что за глупый вопрос.
Я повела плечом, мол, куда-куда – на мое лицо, наслаждался реакцией.
– Куда? – повторил он. – На значок?
– Мне в глаза! – взорвалась я и снова попыталась отобрать руку, но меня снова не отпустили. – Думал, я расплачусь? Я не плачу, Тай.
– Я знаю, – произнес он куда более мягко. – Хотя иногда можно, колючка.
Но, если я смотрел тебе в глаза, как я мог понять, что игла ранила тебя? Я был зол в тот момент, считал, что человек, носящий фамилию Дейрон, не достоин стать командиром звена. Я не рассчитал сил, протыкая твердый воротничок, чтобы поскорее покончить с этим делом. Но точно не собирался тебя ранить.
Эйсхард глядел на меня чуть исподлобья, ожидая теперь, что я отвечу. Я молчала. Эта проклятая иголка всю душу мне вывернула наизнанку, в тот миг я поклялась себе, что не уступлю, что не сдамся, что никто и никогда больше не причинит мне боли.
– Ты все равно меня ненавидел… – буркнула я и вскинула взгляд. – Ненавидишь. До сих пор. Ничего другого я не слышала.
– Я ненавижу… имя Дейрон. Полковник, будто призрак, всегда стоит за твоей спиной."
"– Я его дочь. Он всегда будет во мне. Неужели ты никогда не простишь его? И меня?..
– Никогда. – Он покачал головой.
– И что же делать? – Мне хотелось разреветься, хоть колючки и не льют слез.
– Я не знаю. Знаю только, что сейчас об этом думать необязательно.
Покажешь, куда вошла игла?
Я и теперь отчетливо помнила саднящую точку на шее чуть выше ключицы и ткнула в нее пальцем. Тайлер наклонился, разглядывая. На коже давно уже не осталось и следа – лишь в моем сердце. Я запрокинула голову, раз уж Эйсхарду приспичило высмотреть отметину. И вздрогнула всем телом, потому что кожу чуть выше кончика пальца обожгло поцелуем.
Всего-то легкое прикосновение губ, а ощущение как от раскаленной капли воска – горячо и пронзительно.
– Здесь? – тихо спросил он.
Снова наклонился, целуя чуть ниже. Потом чуть выше.
– Или здесь?
Запрокинутая голова кружилась, а я, вместо того чтобы отодвинуться, выдернуть наконец руку, упала на подушку. Увидела себя словно со стороны: темные волосы разметались по белой наволочке, плед распахнулся, чуть-чуть закрывая живот и бедра.
Наши пальцы до сих пор переплетены, ладони будто спаялись, кажется, кожу придется отрывать с мясом, так крепко сжались наши руки.
