– Обычно он ярко манифестируется без усилия воли. Я, например, перенесся из подвала прямиком в столовую, Ярс до сих пор подшучивает, мол, я просто проголодался.
– А у Ярса?
– Он пространственник, создает «карманы» в реальности. Когда его дар проявился в первый раз, наше звено блуждало сутки, прежде чем мы смогли выбраться.
Так вот какой дар у друга Эйсхарда! Просто отличный и очень полезный. В гарнизоне один из офицеров во время вылазок в бесплодные земли творил островки безопасности, где рекруты могли отдохнуть и выспаться.
– Значит, ты возьмешь меня за руку и поймешь, что дар вот-вот раскроется? Так любой одаренный может?
– Только тот, у кого уже раскрылся дар. Дары будто… хм… притягивают друг друга.
– Это как-то связано с той мыслью, которую ты никак не сформулируешь?
– Да.
Сгорая от любопытства, я выпутала руку из складок пледа и протянула Эйсхарду, будто предлагая поздороваться. Удивилась, каким тонким выглядит мое запястье, каким беззащитным без рукава кожанки. Тайлер пристально разглядывал мое обнаженное предплечье.
Совершенно невинная часть тела, так почему к щекам прилил жар?
– Ну, привет, – напомнила я о рукопожатии и пошевелила пальцами.
– Привет, – приглушенно сказал Тай, и у него дернулся кадык."
"Осторожно, будто боялся, что его прикосновение причинит боль, он тронул ладонью ладонь. Запястье к запястью, его пальцы легли поверх моих. Я знала, что у Тайлера сильные и большие руки, но снова испытала замешательство, когда увидела, что мои пальцы рядом с его выглядят хрупкими и тонкими будто веточки.
Немного смутилась, вспомнив, что кожа огрубела от постоянных упражнений со стиками, но, с другой стороны, ладони Тайлера тоже покрыты мозолями. Мы оба давно забыли, каково это – не сжимать кулаки или рукояти стиков, чтобы ударить, а вот так бережно дотрагиваться, опасаясь ранить.
Хотя кому может причинить вред рукопожатие?
Вот только это мало напоминало жест приветствия, каким при встрече обмениваются парни.
Тайлер медленно переплел свои пальцы с моими, моя ладонь утонула в его руке.
Наступила моя очередь судорожно сглатывать от непривычной интимности происходящего, от жара кожи.
Он замер, прислушиваясь к себе, а я почти не дышала, боясь пошевелиться.
– Что-то чувствуешь? – прошептала наконец. – Мой дар близко?
Я разглядывала его темные ресницы, длинные, как у девчонки. Тайлер прикрыл глаза, и потому оказалось несложно беззастенчиво пялиться на него. Ресницы взметнулись, и я поспешно отвела взгляд.
– Нет. Ничего не чувствую.
