Но времена изменились. Теперь все будет по-моему.
Я ни о чем не спрашивала и пока еще ничего не понимала. При чем здесь император Солар, отец Аврелиана? При чем здесь вообще императорская семья?
Князь Лэггер допил последние капли рубинового цвета, а я не могла отделаться от ощущения, что в его бокале плескалась кровь.
– Я выдам тебя замуж за принца Фрейна. Он не наследник престола: Брайса я оставляю для своей дочери. Ты и твой редкий дар должны принадлежать императорской семье. Я, так и быть, сохраню жизнь мальчишке Эйсхарду.
Чтобы ты помнила, что можешь потерять, если заартачишься.
Каждое слово, произнесенное спокойным и уверенным голосом, пробивало меня навылет, точно стрела. Меня бросало от отчаяния к надежде и обратно.
Тайлер будет жить!
Меня выдадут замуж за принца…
Я не хочу! Я не могу!
Согласиться и больше никогда не увидеть Тайлера? Отказаться и стать завтра свидетельницей его смерти?
– Я… согласна… – выдавила я.
– Отлично! Я не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор.
Князь плеснул себе еще вина из бутылки и отсалютовал мне полным бокалом.
– А теперь улыбнись мне, малышка Дейрон. Улыбнись. Не каждой предлагают бросить мир к ее ногам за одну лишь улыбку.
И я улыбнулась, от всей души желая князю сдохнуть самой мучительной смертью.
Глава 49
Утром на столе обнаружился лист бумаги с красной каймой – уведомление о публичном наказании. Я наклонилась, чтобы прочитать, но взять лист в руки я не могла, как не могла бы взять ядовитую змею.
«Приказ №2456 по академии Тирн-а-Тор “О проведении всеобщего построения”
Всем эфорам и кадетам с первого по третий курс…»
Строки прыгали перед глазами.
«В связи с грубым нарушением 3-й главы Дисциплинарного Устава, выразившимся в злоупотреблении должностным положением эфором 3 курса, кадетом Тайлером Эйсхардом, приказываю: всем кадетам и офицерам явиться сегодня в 15:00 на полигон для присутствия при исполнении дисциплинарного взыскания…»
Почему не привести приговор в исполнение ранним утром? Конечно, это не ректор так придумал, а князь – устроил Тайлеру дополнительную пытку ожиданием.
Кадеты отправятся на завтрак, потом на занятия, а он, сидя в темноте и холоде карцера, будет считать минуты, оставшиеся до наказания.
– Ненавижу, – прошептала я.
Скомкала твердый лист бумаги с горящей каймой и запустила его в стену, представляя себе, что целюсь в самодовольную физиономию князя Лэггера.
На утреннем построении нас собирал эфор Ярс.
