Как он храбрился, не показывая, что ему больно, лишь бы не напугать Веелу!
– Больной ублюдок, – выругался Атти в сторону Вернона.
Колояр вернулся на место с героическим видом. Он по-хозяйски обнял Медею, но она высвободилась и с силой оттолкнула его.
Я боялась, что, раззадоренные жестоким зрелищем, парни войдут в азарт. Захотят доказать, что и они круты и бесстрашны, и еще не одно лезвие сегодня войдет в грудь. Об этом же подумали и эфоры. Ярс пробился к Вернону и что-то жестко выговаривал ему, Эйсхард возник между мной и Атти.
– Галвин, Дейрон, не сметь наносить увечья противнику! – сурово, вполголоса, так, чтобы комиссия не услышала приказа, отчеканил он.
– Я бы и не стала!
– Командир, я пока еще с головой дружу! – оскорбился Атти.
Лед прищурившись взглянул на него, кивнул.
Действительно, в следующих поединках дело ограничилось легкими порезами на руках. Напряжение потихоньку отпускало, даже Веела прекратила плакать и, нахохлившись, как воробей, смотрела на битвы.
– На арену для поединка приглашаются кадет Миромир и кадет Дейрон!
Фух! Быстренько отстреляюсь и получу зачет.
Пора бы вплотную заняться историей и бестиарием, турнир турниром, а экзамены никто не отменял.
Миромир, прежде чем идти, коснулся губами макушки Мейви. Она мне сейчас снова сильно напоминала Веелу – такая же перепуганная. Проводила взглядом своего звеньевого, настороженно посмотрела на меня. Я чуть не фыркнула. Ну да, ну да, я ведь «опасная штучка Дейрон» и сейчас порежу на кусочки ее любимого Миромира.
Я подхватила с бортика Ласточку – она ожидала там, где я ее вчера оставила. Разложила, сложила: стик охотно подчинялся. Надо бы проверить лезвие, но никто этим не занимался: стики к бою готовили второкурсники, осмотрели тысячу раз.
– Я придумал ему имя, – шепнул Миромир, поднимая серебристый стик. – Луч!
– Красиво! – кивнула я и тихо напомнила: – Как договаривались? Метимся в руки?
– Само собой. – Он помолчал и добавил: – Надеюсь, Рон скоро поправится. Вернон уже совсем…
– Расходимся! – оборвал его окрик мейстера Тугора.
Краем глаза я заметила, что Эйсхард спустился со второго ряда и встал у самого бортика.
Сотни взглядов были направлены на меня. Одни смотрели с ненавистью и желали мне провала, но были и те, кто глядел с любопытством, а Веела вот переживала – она подалась вперед и, так как ей не за кого было сейчас держаться, обняла себя за плечи.
Я развернула стик в шест, и, едва ладони привычно обхватили рукоять, волнение испарилось.
