Мужчина не тушуется, он кивает и тут же отвечает:
— Если ты не давала повода, это совсем не значит, что мне не хотелось тебя поцеловать.
Его слова лишают меня всякой способности говорить, и мы молча стоим, пока внутри разливается горечь от услышанного.
— Или, что я не хочу повторить.
Бам. Давление подскакивает.
Мне никогда не приносило радость тот факт, что кто-то мог бы испытывать ко мне безответные чувства. Это больно и неприятно, и ты себя от этого лучше не почувствуешь."
"Может кому-то доставляется особую радость быть предметом обожания, но я всегда считала, что лучше, когда взаимно.
По крайней мере, я очень этого хотела. Из задушевных разговоров с родителями я еще в раннем возрасте уяснила, что насильно мил никогда не будешь.
Вот почему сейчас начинаю испытывать сожаление, но никак не жалость к человеку, который такое проживает. Жалеть никого нельзя. Особенно мужчин, это самое последнее чувство, которое должно пробуждаться при виде человека.
— Саш, я…
— Не надо, не говори ничего.
Я уже все понял, ты можешь быть спокойна. Больше не потревожу, — мертвым голосом, лишенных всяких интонаций, проговаривает он по слогам. А у меня руки чешутся взять его сейчас за руку и по-дружески утешить хотя бы так. — В любом случае, я пришел не расположения просить, а извиниться за свое поведение. Оно было недостойно мужчины.
Слушаю и лишь выдыхаю обреченно. Предлагать ему дружбу — это тоже удар ниже пояса. Дружить мы не можем. Он медленно разворачивается и печально улыбается — замечаю это украдкой.
— Ты хороший человек, Саш.
— Спасибо. Яна, — он уходит, а мне вдруг становится стыдно, что я не брала трубку и избегала его, боясь человека, которому доверяет отец как самому себе. — Надеюсь, ты счастлива с тем, кого выбрала. Потому что если нет, я не обещаю тебе стоять в стороне, — продолжает, уходя прочь. Широкая спина выступает скалой.
От этих слов по коже выступают мурашки, и я уверена, что он не просто говорит это для высокопарной речи. Нет, Саша совсем не такой человек…он человек слова, об этом отец говорил в свое время часто.
Преданный сотрудник.
Настроение вдруг падает еще ниже. Я сажусь в машину и выдыхаю, испытывая в груди давление, мешающее ранее сделать вздох.
Почему все так?
Дорога в госпиталь кажется какой-то бесконечной, в течение дня я даже не писала Богдану, да и времени особо не было, конечно.
Если еще прибавить ситуацию с Сашей, то я ощущала некую неловкость…писать Богдану.
