Все слишком сковывает и замедляет. Передо мной манящее тело, от которого мозг перестаёт функционировать.
Массирую пухлую грудь, одновременно с этим впиваясь в губы, врываюсь языком в рот и сразу раздвигаю влажные складочки пальцами. Горячо. Готова моя.
Аж ведет, на нежности сейчас точно не способен.
Рывком вхожу в узкое местечко и меня прошибает током. Яна громко стонет мне в рот, притягивая пяточками меня за задницу к себе ближе.
Черт возьми. У самого зрение по одному месту пошло, будто бы шоры на глаза повесили.
Со стоном толкаюсь глубже, обхватив мягкие бедра, и мысленно прошу Вселенную, чтобы так всегда было.
Рывок. Еще. Яна обхватывает меня за шею и проезжается голой грудью по моей. Меня вырубает.
Вколачиваюсь в нее сильнее и грубее, впиваясь пальцами в ягодицы. Ладонями полностью захватываю булочки.
Финишируем одновременно, только я глубоко в Яночке.
Мне теперь вообще все похеру. Так и стою с ней в обнимку, потный и довольный, прикусывая плечико, отчего она подрагивает в моих руках.
Фейерверками перед глазами мелькают вспышки наслаждения.
И на слоу-мо кадры нашего бурного секса на комоде.
Я раньше его ненавидел, думал. Ну нахера мне полупустой комод в коридоре?
Офигенно полезная вещь, оказывается.
Мой рекомендасьон!
— Комод огонь, скажи?
Начинаю ржать, Яна подхватывает.
— Очень огонь. Пламя!
Если мы так всегда мириться будем, то ссоры мне ни по чем.
Глава 51
ЯНАЯ уезжаю от Богдана только спустя три часа, когда все тело уже ноет от грубых ласк, но все еще хочет продолжения.
Некоторое время у меня уходит на то, чтобы привести себя в порядок и стереть с лица этот ярчайший румянец, пятнами гуляющий по коже.
Шучу…румянец не стереть, но вот слегка улучшить состояние кожи от засосов и синяков с помощью консилера все-таки можно.
Губы пекут, а совесть не позволяет задержаться дольше, ведь я…понимаю, что дома меня ждет самый серьезный разговор в моей жизни.
С моим папой, который о моей жизни узнал от совершенно незнакомого парня, ой, жениха, а не от меня. Богдан меня триста раз заверяет, что бояться нечего и вообще все хорошо будет.
Вплоть до…
— Я с тобой поеду, Облачко. Сейчас только трусямбы найду… — Богдан светит голым задом, шагая по комнате.
Но я отказываюсь и в итоге еду сама. Это надо пережить самостоятельно. И еще мне надо время собраться…перед разговором с отцом. А значит и побыть одной.
С Богданом не получится обдумать все то, что я собираюсь отцу сказать. А ведь это сейчас важнее всего, учитывая, что я перед ним виновата.
