Только не подумайте, что я оспариваю титул. Я к тому, что вы не можете запретить мне сказать поздравление."
"— Вот оно! — дядя щёлкает пальцами и тычет пальцем мне в лицо. — Всё. Ты доигрался. Жди, сучёныш. Я тебе такое устрою, что ты на коленях приползёшь.
— Юра, пожалуйста… — пытается вмешаться мама.
— А ты вообще заткнись! — перебивает тот. — За то, как ты опозорила семью, тебя надо было в Южную Америку сослать, в одну из наших колоний.
— Не смейте оскорблять её, — мой голос лязгает, будто вытащенный из ножен меч.
— А то что ты сделаешь, бастард? М? Закрой свою пасть и не тявкай.
— В отличие от вас, я говорю спокойно.
Речь Алексея заканчивается. Зал опять аплодирует, прерывая нашу с Юрием перепалку.
Мы пропустили всё поздравление Алексея, и вряд ли это осталось незамеченным. Только я не виноват — дядя первым начал разговор.
Собственно, следующим право поздравить деда достаётся именно ему. И далее по старшинству. Я так или иначе последний, а маму специально пропускают.
Следовало ожидать, но всё равно противно.
Передо мной выступает Максим, сын Юрия. И как только он заканчивает речь, я буквально вырываю микрофон у него из рук.
— Сука, — цедит дядя Юра.
— Добрый вечер всем! — говорю я. — Добрый вечер, ваше сиятельство. На всякий случай представлюсь: меня зовут Александр Грозин. Я говорю от себя и от лица своей матери, княжны Анны Грозиной.
По залу тихой волной пробегают шепотки, но мне плевать. Мама тоже держится, хотя по виду готова грохнуться в обморок.
Дед сурово смотрит на меня сверху вниз. Но он так же смотрел и на всех остальных, так что нельзя сказать, будто он чем-то недоволен.
Я не затягиваю поздравление. Важное сказал в начале, а все эти пустые пожелания никому не интересны. Произношу стандартные фразы: долгих лет, крепкого здоровья и всего-всего.
— Спасибо за такой шикарный праздник, — заканчиваю я. — Уверен, что на завтрашнем семейном ужине будет ещё лучше. С днём рождения, дедушка!
Финальный аккорд прозвучал как надо.
Гости по инерции аплодируют, но я вижу, как поражено большинство из них. Люди переглядываются и переговариваются.
«Неужели князь наконец-то решил ввести внука-бастарда в семью? Он ведь давно признал его, но всё равно считал чужим. Что-то изменилось?» — уверен, примерно такие фразы сейчас звучат среди толпы.
— Да ты совсем страх потерял, — подлетает ко мне Юрий.
— Может, и потерял.
— Точно, ты же головой ударился.
