— Я с тобой поделюсь, — великодушно сообщает Карина, сверкнув щелью между зубов. — Ильдар заказал мне три пирожка. Ты какой будешь? С вишней или с клубникой?
Едва ли я смогу проглотить хоть что-то, но на автомате соглашаюсь на клубничный. Эта неожиданная встреча дается мне куда сложнее, чем можно было представить. Остается загадкой, как Камилю удается держаться так непринужденно.
— Держи, принцесса, — Ильдар опускает перед Кариной поднос, до отказа забитый едой и с улыбкой добавляет: — Она никогда не доедает, но каждый раз заказывает половину меню.
Мои плечи заметно обмякают. Улыбается, говорит спокойно… Может быть, он давно обо всем догадывался?
— Зато теперь я могу поделиться с папой и Диной, — невозмутимо парирует Карина, придвигая поднос к середине стола. — Кушайте.
— Принцесса угощает, — по-доброму усмехается Камиль, выдергивая из коробки длинную палочку картофеля фри.
Ильдар улыбается, я облегченно смеюсь. Слава богу, все проходит не так уж ужасно.
— Вы вроде бы собирались в дельфинарий?
— Там сегодня много туристов, — поясняет Ильдар.
— Каринка не захотела в очереди торчать, и мы решили перенести поход на другой день.
Камиль кивает.
— Ясно.
— Пап, я хочу сегодня у тебя ночевать, — не давая повиснуть молчанию, заявляет Карина. — Ты обещал учить меня играть в бильярд.
Мои щеки теплеют. С недавних пор бильярд стойко ассоциируется у меня с чем-то очень интимным, и то, что Карина заговорила о нем сейчас, становится отличным напоминанием о том, что Камиль не только мужчина, с которым я строю отношения и занимаюсь сексом, но еще и отец.
— А ты сделала уроки?
— Нет, — без тени замешательства отвечает девочка.
— Плохо, — резюмирует ее отец и обращается уже к Ильдару. — Отвези Каринку ко мне после прогулки.
Тот послушно кивает, напоминая о забытой мной иерархии в их семье. Слова старшего брата — это не просьбы, а приказы, которые не обсуждаются.
Мы проводим за столом еще минут пятнадцать, слушая сетования Карины о том, как девочки в ее классе, глядя на нее, стали выпрашивать у родителей такие же кроссовки, и что пицца в кафетерии — самая настоящая гадость.
Затем Камиль объявляет, что ему нужно отвезти меня домой, и мы встаем.
— Еще увидимся, — я машу рукой его дочери и перевожу взгляд на Ильдара. Напряжение вновь сковывает плечи, делая тело деревянным. — Рада была увидеться. Пока!
— Давай. Счастливо, — откликается он, глядя на меня с нечитаемым выражением на лице.
По мере удаления от стола я чувствую все большее облегчение.
