Медленно опустившись на пол, я таращусь перед собой и впервые думаю, что приехать в этот город было плохой идеей. Я всегда считала себя бесстрашной, но столица оказалась мне не по зубам.
Дверной звонок, раздавшийся у меня над головой, повергает меня в шок. Камиль? Больше будто бы некому. Он, что, совсем рехнулся на старости лет и вместо того, чтобы дать по газам и гнать в противоположном направлении, зачем-то решил подняться? Не помню, чтобы своровала его телефон.
Быстро промокнув глаза рукавом толстовки, я поднимаюсь с пола и отпираю замок.
Точно сошел с ума. Стоит на пороге собственной персоной.
— Самое время тебе вспомнить, что я уже не молод, и пожалеть мои дряхлеющие колени, — без улыбки произносит он. — Я начинаю немного уставать играть в догонялки.
— Так тебя вроде никто и не заставляет, — парирую я, за секунду концентрируя в голосе всю свою холодность.
Камиль раздраженно вздыхает.
— Дина. Давай, наконец, нормально поговорим. Мы завтракали, разговаривали, потом ты резко изъявила желание вернуться домой.
Я хочу понять, что случилось.
— Настроение испортилось. Бывают у девушек такие дни раз в месяц, знаешь ли.
— Хватит нести херню, — грубо перебивает он. — Нормально объясни.
Его тон неожиданно приводит меня в ярость. Монополию на плохое настроение я пока ни с кем делить не готова, а потому громко рявкаю в ответ:
— Не нужно так со мной разговаривать!
— Да что с тобой такое? Я тебя не узнаю. Из взрослой и рассудительной превратилась в оголтелую малолетку.
Эти слова больно по мне бьют.
Сейчас по мне больно ударяет все."
"— Так чего ты здесь торчишь тогда? — разъяренно выплевываю я. — Я больше тебе не навязываюсь.
Я почти уверена, что после такого выпада Камиль развернется и громко хлопнет дверью, но вместо этого он прикрывает глаза и с шумом выпускает воздух.
— Что значит «больше»? — переспрашивает он через несколько секунд уже спокойно. — Разве ты когда-то навязывалась?
Я бы и рада взять себя в руки и перейти на сдержанный тон, но это выше моих сил. Кажется, тот разговор, о котором Камиль столько твердил, состоится так или иначе.
Прикрыть распечатанный ящик Пандоры уже не удастся.
— А разве не так ты думал, когда прислал тот огромный веник мне на день рождения, вместо того чтобы прийти самому?
— Нет, я так не думал. Ты прекрасно знаешь, почему я не пришел.
— Из-за Ильдара и бла-бла-бла. — Закатив глаза, я рисую в воздухе кавычки. — Только Ильдар никуда не делся, но ты почему-то все равно второй день торчишь на моем пороге.
