Я по-прежнему считаю недопустимым обворовывать людей, но при этом не могу перестать испытывать чувства к Камилю. Почему-то не могу разочароваться в нем. Куда проще жить в гармонии с собой, деля жизнь на черное и белое. А с ним у меня так больше не получается.
— Сейчас спущусь.
Наспех умыв лицо холодной водой в попытке стереть отпечаток страданий, я выхожу во двор. Эмоции, живущие внутри меня в этот момент, противоречивы. Среди них есть и запредельное напряжение, и странное смирение. Кажется, что бы не сказал сейчас Камиль и ради чего бы он не приехал — я безоговорочно приму.
Мое эго потерпело очередное сокрушительно поражение.
— Привет. — Опустившись на пассажирское сиденье, я крепко обнимаю себя обеими руками. Зябко, хотя температура в салоне более чем комфортная.
— Привет. — По взгляду и тону Камиля непонятно, с каким настроем он приехал: попрощаться со мной или четвертовать. Возможно, хочет сказать, что все к лучшему, и мне действительно стоит принять предложение Виктора.
Вместе у нас все равно не получается — постоянно ссоримся. А на расстоянии зависимость друг от друга уйдет.
— Наш последний разговор показался мне незаконченным, поэтому я приехал проясниться. Я имею в виду тот разговор, в котором ты фактически назвала меня вором и усомнилась в моих моральных качествах.
Я через силу киваю. Вот что для него важно. Чтобы после расставания я не думала о нем плохо.
— Во-первых, я никогда не пытался казаться лучше, чем я есть, — Камиль чеканит слова так четко и холодно, что мои замерзшие руки окончательно леденеют.
— Нимб над головой мне точно не перепадет, да я к нему и не стремлюсь. Меня полностью устраивает, кто я есть сейчас и чем занимаюсь. Бизнес, который ты назвала перепродажей битого хлама, — это мое любимое дело, в развитие которого я вложил много сил и труда. Зазорным я его не считаю. Думаешь, что рынок должен состоять лишь из новых автомобилей? Изучи вопросы экологии производства и затраты на утилизацию.
Тогда в следующий раз. вынося кому-то свой обвинительный вердикт, ты, возможно, не будешь выглядеть ханжой-моралисткой, плохо представляющей, кого и за что она осуждает.
— Не нужно называть меня... — пытаюсь я возмутиться.
— Не перебивай. Я достаточно выслушал от тебя, и теперь тоже хочу высказаться. Теперь-то ты понимаешь, почему я так долго ни с кем не мог построить отношений? Да потому что в них кто-то обязательно стремится переделать другого.
