Весь путь до машины Камиля я ощущаю себя лишней. Он несет дочь на руках, разговаривая с ней, а про меня будто напрочь забыл. Кроме той единственной фразы, сказанной возле кабинета врача, он больше ни разу ко мне не обратился.
— Посидишь минуту, малыш? — ласково говорит он, помогая Карине забраться в машину. — Только с Диной поговорю.
Мышцы спины от напряжения ноют. Хочет со мной поговорить?
— Как это произошло? — требовательно спрашивает Камиль, пригвоздив меня взглядом к земле. — Как она упала?"
"От его холодного тона мне становится физически больно.
Я чувствую себя слишком виноватой и слишком привыкла к тому, что он разговаривает со мной по-другому.
— Я предложила пойти на аттракционы, — неуверенно выговариваю я. — То есть Карина предложила… Потом она побежала… Я даже понять ничего не успела…
— Почему она оказалась одна на эскалаторе? — перебивает он. — Ты не в курсе, что дети не должны там находиться одни?
Не ожидав такого нападения, я растерянно моргаю. В груди зреет протест, а в глазах, в противовес, начинает чесаться.
Он думает, что я чай пила и по телефону болтала в это время? Я ведь просто не успела ее остановить.
— Я была в десяти метрах. Говорю же, она побежала, и я не успела среагировать.
— Я доверил тебе свою дочь. — Каждое слово вбивается в мои нервные окончания острыми ледяными клиньями. — А она очутилась в больнице.
— И я прошу за это прощение! — рявкаю я, ощущая, что желание расплакаться крепнет. — Говорю же, я не успела!
Челюсть Камиля дергается. Кажется, он хочет сказать что-то еще, но в последний момент себя останавливает.
— Ладно. — Он кивает, будто смиряясь с чем-то, и берется за ручку водительской двери. — Все время забываю, сколько тебе лет.
Эта фраза — настоящий плевок в лицо. Я даже на несколько секунд как дышать забываю — настолько она обидна и унизительна.
— Я с тобой не поеду, — выдыхаю я, когда Камиль делает нетерпеливый жест рукой: мол, чего застыла? Садись. — Я тебе не безмозглая малолетка, понятно?
И развернувшись, бегу прочь со всех ног, совсем как та самая безмозглая малолетка.
49
На следующий день на работу я приезжаю с опухшими глазами. Я действительно себя не узнаю: за последние полгода я плачу больше, чем за всю свою жизнь, включая младенчество с его режущимися зубами и бесконечными коликами. Никто не говорил, что ближе к тридцати вдруг становишься такой чувствительной.
Даже моя коллега Алина, с которой мы подружились, замечает, что со мной что-то не так, и всячески пытается угодить.
