Как жаль, что больше ей не удастся увидеть полуобнаженного мужчину, а придется, как раньше, довольствоваться созерцанием статуй. Но это совсем не то, что чувствовать под пальцами гладкую теплую кожу, которую хочется не только погладить, но и рассмотреть. Наверное, и Дункан, хочет представить, какова она на самом деле, потому что старается осязать ее всю: руки, плечи, шею… грудь…
Она потрясенно охнула, когда широкие ладони накрыли налитые полушария, едва прикрытые тонкой материей рубашки. Но жар, исходящий от него, казалось, прожигал ее.
Дункан впился губами в ее губы, продолжая ласкать упругую плоть, и словно огненная стрела пронзила все ее существо. Крохотные язычки пламени разбегались во все стороны, грозя испепелить Сабрину. Протяжный стон удовольствия сорвался с ее губ. И все же это было ничто по сравнению со смерчем ощущений, подхватившим ее, когда Дункан уложил ее на сиденье и принялся наставлять в искусстве любви.
Карета с гербом маркиза была просторной и роскошной, с мягкими бархатными подушками и наглухо закрытыми окнами: совсем как небольшая спаленка с узкими кроватями.
Правда, не в такой обстановке мечтала Сабрина лишиться невинности, но оба просто обезумели. То, чему суждено было случиться, произойдет, и не важно, где именно!
Единственное, чего боялась Сабрина в глубине души, так это того, что он вдруг вздумает остановиться. Придет в себя, как после того поцелуя на балконе, или она проснется и обнаружит, что грезила наяву. Страх придавал еще больший накал бушевавшим в ней эмоциям.
Она хотела бы медленно смаковать каждое мгновение их близости, но приходилось спешить, чтобы познать все. ВСЕ.
Если бы Дункан просто объяснил, что собирается любить ее, она немного успокоилась бы и наслаждалась. Но Сабрина подозревала, что он действует под влиянием минутного порыва, вот-вот здравый смысл возьмет верх, и сказка кончится. Она не сможет предотвратить это, потому что в своем невежестве не знает, как заставить его поспешить, а словами такое выразить невозможно.
Стоит ей открыть рот, и магия куда-то улетучится, сменившись холодной реальностью.
Руки продолжали лепить ее восхитительный образ перед мысленным взором Дункана: оглаживали талию, бедра, скользили по ногам, вниз, потом вверх, так что нижние юбки приподнялись до пояса. Но Сабрина едва это заметила, ведь его горячие ладони согревали ее. Каждым прикосновением он словно придавал новые формы ее щиколоткам, коленям, ступням.
