Промыв крупы холодной водой до ее прозрачности, я переложила их в большой чугунный котёл.
Теперь мясо. Кусок говядины сам поднялся в воздух по моей мысленной команде и завис над разделочной доской. Острый нож, лежавший рядом с деревянными ложками, отделился от стола и принялся нарезать мясо аккуратными кубиками — не слишком мелкими, чтобы не развалились при варке, но и не крупными, чтобы хорошо проварились.
Магия текла легко и естественно, словно расширившийся после восстановления поток. Каждое движение ножа я чувствовала как продолжение собственных рук, каждый кубик мяса падал именно туда, куда нужно.
Мясо отправилось в котёл к крупам, следом полилась родниковая вода из большого кувшина. Я зажгла огонь под котлом одним взглядом, и пламя послушно облизало дно, создавая ровный, умеренный жар.
А теперь — магические добавки. Из поваренной книги я помнила рецепт «Каши неутомимости», древнего блюда орочьих воинов. Корень горной силы я растёрла в ступке до состояния мелкого порошка, наполнившего кухню запахом грозы и железа.
Листья утренней бодрости превратились в серебристую пыль, пахнущую росой и молодой травой.
Но главным ингредиентом были семена ястребиного зрения — крохотные чёрные зёрнышки, каждое не больше булавочной головки. В книге говорилось, что они обостряют все чувства воина, позволяя видеть движение врага даже в полной темноте."
"Добавляя каждую специю в кипящую кашу, я вкладывала в неё намерение. Представляла, как Урга, Бракка и Ворга идут по лесным тропам, как их взгляды замечают малейшее движение в кустах, как их уши ловят самый тихий шорох, как их руки крепко сжимают оружие, готовые мгновенно отразить любую атаку.
С каждой щепоткой трав каша меняла цвет — от обычного серого до золотистого, затем до насыщенного янтарного. А когда я добавила последние семена ястребиного зрения, содержимое котла вспыхнуло ярким серебристым светом и начало источать аромат, от которого обострялись все чувства.
Помешивая кашу деревянной ложкой, я напевала незатейливую мелодию — что-то среднее между колыбельной и маршевой песней.
Мотив родился сам собой, вплетаясь в ритм перемешивания и бульканья каши. Магия подхватывала мелодию, превращая её в заклинание защиты и удачи.
— Пусть ваши глаза видят, что скрыто, — тихо пела я, продолжая помешивать. — Пусть ваши уши слышат опасность издалека. Пусть ваши руки будут быстры, а сердца — храбры.
Каша была почти готова, но завтрак не может состоять из одного блюда.
