Быстро вскочив в седло, он ускакал в сторону столицы, оставляя за собой облако пыли и множество тревожных вопросов, повисших в воздухе.
Я осторожно выбралась из укрытия и подошла к Адриану, который всё ещё стоял у границы барьера, погружённый в мрачные размышления.
— Плохие новости? — осторожно спросила я.
— Хуже некуда, — кратко ответил он, не поворачиваясь. — Совет теряет терпение. А когда маги теряют терпение, даже они сами не могут предсказать последствий.
Следующие два дня Адриан ходил по общине как в тумане. Он по-прежнему приходил на кухню к завтраку и ужину, по-прежнему вежливо благодарил за еду, но было очевидно, что мысли его заняты чем-то совершенно другим.
Ел он машинально, а на вопросы отвечал односложно и с задержкой, словно возвращаясь из далёких размышлений.
Большую часть времени он проводил у границы барьера, подолгу стоя неподвижно с закрытыми глазами и протянутыми к невидимой стене руками. Что-то записывал в свою тетрадь, время от времени доставал магические артефакты и проводил какие-то измерения.
Я видела, как некоторые из его кристаллов светились тревожным красным светом, а другие оставались тёмными.
Орки тоже заметили перемену в его поведении. Гром несколько раз пытался заговорить с магистром, но получал лишь рассеянные ответы вроде «да, конечно» или «всё хорошо», после которых Адриан снова погружался в свои мысли. Дети, которые поначалу с любопытством наблюдали за странным человеком, теперь обходили его стороной, инстинктивно чувствуя исходящее от него напряжение.
Торг собрал экстренный совет старейшин, где обсуждались возможные причины беспокойства магистра, но к единому мнению прийти не удалось.
— Может, он получил приказ нас всех убить? — мрачно предположил Камнерук во время одного из таких совещаний, который проходил в доме старейшины при закрытых ставнях.
— Если бы хотел убить, уже давно бы сделал, — возразила Коралла, нервно перебирая бусы на шее. — У него достаточно силы, чтобы справиться с нами всеми. И он уже показал, что не такой, как остальные маги.
— Тогда что его так тревожит? — недоумевал Торг, потирая виски большими пальцами. — И почему он боится показать это?
— Может, дело в барьере? — осторожно предположила я. — Возможно, его изменение создало проблемы не только здесь, но и в других местах.
— Какие проблемы? — спросил Гром.
— Не знаю, — призналась я. — Но что-то определённо происходит в столице. Иначе зачем присылать гонцов?
Ответ пришёл на третий день, когда у ворот общины показалось сразу два обоза.
