Если она собирается уязвить его леди Эшли, у него тоже есть что ей предъявить.
— Что произошло на веранде, Джессика? Ситон что, поцеловал тебя, позволил себе нарушить манеры? У него это получилось прилично? И вежливо? Он оказался джентльменом, который не позволяет себе вольностей?
— Заткнись! — выкрикнула она и отвернулась. — Кто из нас ревнует?
Эйден шагнул к ней, и теперь их разделяло расстояние не больше дюйма. Он даже почувствовал, как она дрожит.
— Теперь ревную я, — наклонился он к ее уху. — Я ревную к любому, кто касается тебя, кто проводит с тобой время наедине.
Как-то ты предложила мне назвать что-то одно из того, что я хотел и не смог получить.
— Не надо! — вздохнула она.
— Я подумал-подумал, — продолжил Эйден, — и нашел ответ: это ты. Я хочу тебя.
Заткнув уши, Джессика замотала головой и едва не выкрикнула:
— Стоп! Остановись!
— Он сделал тебе предложение? Ты согласилась?
Джессика с трудом сглотнула и, обернувшись, взглянула на него полными слез глазами.
— Да, сделал, только я опозорилась и назвала его твоим именем.
Сердце Эйдена пропустило удар. Это единственное, что ему хотелось услышать. Он обнял ее, и его губы завладели ее губами.
Сначала он боялся, что Джессика оттолкнет его, возможно, даже ударит, но с облегчением почувствовал, как она прильнула к нему, прижалась, а потом поднялась на цыпочки и решительно обвила руками шею. Их языки встретились, и гора упала с плеч. Его руки гладили ее спину, крепко прижимая к телу. Она назвала его имя, когда Ситон делал предложение? О господи! Значит, так тому и быть: она хочет его, а он хочет ее, да так сильно!
Одна рука Эйдена оставалась у нее на талии, крепко прижимая ее к бедрам, другая передвинулась вверх и легла на затылок.
Она благоухала, как орхидея, и он никогда не сможет ею насытиться. Его губы сдвинулись к подбородку, щекам, шее, ключицам, впадинке между грудями. Он терял сознание, ему хотелось большего.
— Да, Эйден! О да… — всхлипывала Джессика.
Глаза ее были закрыты, голову она откинула назад, позволяя дотрагиваться до нее там, где он пожелает.
В момент, когда Торнбери услышал щелчок открываемой двери за спиной, он понял, что совершил еще одну ошибку. Резко отстранившись и убрав от Джессики руки, он медленно открыл глаза. Вид у девушки был несчастный и потерянный. Она не слышала, как дверь открылась, и не понимала, почему он перестал ее целовать. Кашлянув, Эйден сделал шаг назад и попытался натянуть маску сожаления на лицо.
