— Значит, есть кто осуждает?
Она покусала губу и подняла на него настороженный взгляд.
— Цветам я могу говорить разные мелкие глупости. Они как самые близкие друзья. Перед ними я могу не быть идеальной: говорю что хочу — и они никогда не возражают и не называют меня в ответ мокрой курицей.
— Но вы же не курица! Почему кто-то может так думать о вас?
Джессика уставилась на носки своих туфель.
— Наверное, нет, но и не так умна, как Элизабет, и не так хороша собой, как Вероника.
— Это вы сами так решили? — Эйден взял руку Джессики в свои ладони и пытливо вгляделся в лицо, но она поспешила высвободить ее.
Она была совершенно серьезна и, похоже, действительно верила, что неумна и некрасива. Как такое может быть? Он последовал за ней, легко коснулся ее локтя, почувствовав, что не должен сейчас улыбаться.
— Вы не курица, Джессика. Даже близко нет.
Обернувшись, она с такой надеждой посмотрела ему в глаза, что у него защемило в груди и перехватило горло. Кто ей внушил, что с ней что-то не так?
— Прошу прощения, что позволил себе назвать вас по имени без разрешения.
— Нет-нет… — Джессика смущенно откашлялась и кивнула. — Все в порядке. Если мы договорились о перемирии, мне кажется, можно называть друг друга по имени, по крайней мере когда мы одни.
Эйден широко улыбнулся.
— Как настоящие друзья?
Уголки ее губ поползли вверх.
— Думаю, мы когда-нибудь станем ими.
Эйден кивнул.
— Согласен! Мне нравится это предложение.
— Наверное, нам лучше вернуться, — Джессика бросила взгляд в сторону двери.
— Боюсь, мои поклонники слишком долго сидят в одиночестве.
— Нельзя заставлять их ждать.
Эйден предложил ей руку и повел к выходу. Вот дьявол! Его пальцы опять начало покалывать, когда он помогал ей подняться и занять место в фаэтоне. Еще три дня назад эта женщина доводила его до белого каления, а сегодня его руки так и тянутся к ней.
Взглянув на него сверху, она поспешила отвести глаза. Почему? Неужели она испытывает то же, что и он?
— Благодарю вас, — пробормотала Джессика и, выпрямив спину, уставилась вдаль.
Эйден занял свое место, и они двинулись вперед все по той же дороге, и на несколько минут между ними повисло молчание. Потом его нарушила Джессика:
— Должна признаться, я очень удивилась, увидев вас сегодня.
— Почему? — ему стало по-настоящему любопытно.
Она пожала плечами.
— Я подумала, что, раз вы получили прощение, больше нет нужды появляться здесь.
— Обижаете, миледи, — с нарочитой улыбкой приложил к сердцу руку Эйден.
