А ты…
Аяз решительно прыгает на меня, обхватывает туловище и валит на пол. Бьюсь башкой об пол, на осколки. И разъярённо хватаю пацана руками. Переворачиваю его на спину, нависнув над ним. В голове что-то щёлкает. И всё. Забываю, кто передо мной. Наношу удар за ударом, выплёскивая гнев.
Я не умею его контролировать. Вообще.
Иногда голову так срывает, что в беспамятстве творю необъяснимое.
Как и сейчас.
Превращаю лицо сына в кровавое месиво.
Даже Добровольская в мыслях не успокаивает.
Но останавливаюсь. От надрывного смеха…
– Думаешь, – смотрю за тем, как он отхаркивается кровью.
А она везде. – После того, что ты сделал, она выберет тебя? Я переверну эту в свою сторону, и всё. Она будет меня жалеть, а тебя – ненавидеть. Еву хочешь? Не получишь. И даже если про Катю расскажешь – она тебе не поверит.
Замахиваюсь рукой и с яростью хочу ударить.
Он прав.
Ева мне не поверит. Во всём обвинит. Скажу про Катю – вряд ли она даже захочет меня слушать.
Поэтому останавливаюсь, не ударяя Аяза. Буквально в сантиметре.
И встаю. Смотрю на то, что сделал с родным сыном. И опять злость берёт. Злюсь на себя, на него.
– Делай что хочешь, но чтобы я тебя рядом с Евой не видел, – выплёвываю. – Катись к своей Кате. Воспитывай дочь. Компанию в Москве у тебя забираю. Езжай в Барселону. Голым не оставлю, но на глазах моих не появляйся.
Я разворачиваюсь и громкими, широкими шагами вылетаю из кабинета.
Глава 17
Ева
Возвращаюсь домой ни живая, ни мёртвая. Волочусь по лестнице, открываю дверь в квартиру и заплываю как в тумане.
Опускаюсь на диван, отбрасываю сумку в сторону и удивлённо, не шевелясь, продолжаю смотреть вперёд.
Трогаю себя за живот.
У меня предположительно семь-восемь недель. Но я точно знаю сколько и без предположения врачей.
Я до сих пор не верю в то, что услышала буквально полчаса назад.
Я беременна. И это… Воодушевляет. Приносит какую-то радость вперемешку со смятением. Воздух перехватывает от того, что у меня может быть малыш. Осталось только наблюдаться у врача как можно чаще и при малейших болях лететь в больницу, но…
Я буду мамой.
Тогда я потеряла хоть какую-то надежду, а сейчас… Она снова появилась в груди. И это плохо. Потому что могут быть проблемы. Что, если я потеряю его? Снова жизнь разрушится. И уже не склеится. Так и буду разбитой вдребезги.
Мне и так сейчас настолько фигово, что не знаю, как держать себя в руках.
Ребёнок от Аяза.
От одной только мысли становится не по себе. От семейства Саидова.
