Я увидел её – захотел, – рассказываю, скрипя зубами. Не от того, что сейчас происходит. Опять вспоминаю, что сделал. – И взял. Я стал её первым мужчиной.
Аяз, не дослушивая, прямиком направляется ко мне. Глаза такие же, как у меня. Когда гнев в кокон захватывает. Пожирает изнутри.
Приближается, замахивается кулаком.
Скажу честно – удивлён. Не ожидал от него. Что руку на меня поднимет.
Но не показываю этого. Ухожу от удара, делаю шаг назад.
– Ты, урод! Тронул её! Мою Еву! Ты не имел никакого права!
Одно слово сиреной играет в голове.
Его.
Его.
Делаю шаг вперёд, вспыхивая яростью. Чуть не выплёвываю то, что тронул её не только тогда. Но и недавно. Два месяца назад.
А она откликалась. Думала, что я – это он.
Из-за этого с силой ударяю сына кулаком по лицу.
От того, что Добровольская возбуждалась не от меня. Думала не обо мне, когда расслаблялась в конвульсиях и стонала мне на ухо.
А от него.
И это меня неимоверно бесит. Настолько, что ничего не чувствую, когда сын падает на пол. Он не хиляк. Почти такого же телосложения, как и я.
Чуть меньше. Но всё равно от удара летит вниз. Хватается за журнальный столик.
– Ты решил ударить меня? – недоумеваю. – Того, кто тебя растил, обеспечивал и прикрывал твой зад каждый раз, когда ты встревал в проблемы? Отдал тебе часть своего бизнеса? Отсидел из-за тебя почти три года?
– Это твоя обязанность! – выплёвывает сгусток крови и выпрямляется. – Каким воспитал, таким и принимай!
– Тебя воспитывала мать, – цежу сквозь зубы. – Поэтому я не удивлён, что ты вырос таким глупым.
Аяз снова замахивается рукой. Перехватываю его запястье, дёргаю на себя и делаю удар под дых. Слабый, но ощутимый.
Можно сказать, поучительный.
– Я просил тебя присмотреть за Евой три года назад, зная, что ты её не тронешь. Не в твоём вкусе. Или хотя бы из-за чувства вины. А что ты сделал в итоге? Пошёл по бабам. У тебя есть дочь, какая-то давалка на стороне. И ты хочешь обмануть Еву? Думаешь, я промолчу про твою забаву? Про то, что ты поимел дочь посла?
Сын держится за живот.
А меня это ни капли не трогает. Я только сильнее хочу его ударить. Вставить мозги на место. Что и делаю. Не даю ему опомниться. Налетаю на него. И в один момент пропускаю удар. Неслабый, ощутимый.
Усмехаюсь, стираю с губы кровь.
– Значит, так.
Я не собирался бить его всерьёз.
– Так! Ты – животное! Которое поступило не лучше! Ты лишил девушку самого главного! Бросил! Да она тебе даже не нужна!
– Лишил, – говорю честно, не отрицая. – И собираюсь всё исправить.
