Большая кровать и полумрак напомнили мне о нашей ночи в Москве.
Посмотрев в глаза Давида, я прочитала в них то же самое.
В отблеске луны что-то заблестело — в его руках были ножницы.
— Что ты собираешься делать со мной?
Я подергала руками, но сделала только хуже. Металл зазвенел, выдавая мои тщетные попытки выбраться из неволи.
Жестокие губы исказила усмешка.
Давид сделал несколько размашистых шагов и в считанные секунды оказался рядом. От него пахло сигаретами, мятой и потом. Стало ясно, что он прилетел сегодня и, уставший с дороги, примчался сразу ко мне.
На кладбище.
Как он узнал, где меня искать?
И как он выжил?
Я хотела понять, но спрашивать Давида я боялась. Не сейчас. Не в таком положении.
Я не верила, что Монарх предал меня, хотя и к нему остались вопросы. Он не сделал попытку предупредить меня, что Давид жив и что надо бы залечь на дно.
— Не молчи, — попросила я, — если собираешься убить меня, так и скажи.
Давид сощурился.
Мол, вот же наивная девчонка.
— Не убить. Раздеть.
Я собираюсь раздеть тебя.
Его пальцы сомкнулись на моей водолазке, Давид потянул на себя края и сделал первый надрез.
Я тяжело задышала.
Давид не пугал меня, нет. Он даже не касался меня острием — просто резал одежду, потому что иначе ее не снять.
Наручники бились в такт моему дыханию.
Давид перестраховывался. На моей одежде могли быть жучки, и он просто избавлялся от нее, а это значило, что гостиница — лишь перевалочный пункт."
"Куда он повезет меня дальше — оставалось тайной.
Я задрала голову высоко, когда он освобождал мое горло.
Водолазка была снята, живота коснулась его ладонь.
— Холодно?
— Да…
Холодно.
И страшно.
Но самый ужас был в том, что Давид слышал, как я его боюсь. При каждом моем вдохе дергались руки и звенел металл.
Это было унизительно.
Следом за водолазкой Давид таким же способом снял с меня куртку. Ни одной вещи не пожалел — все в утиль.
— Кто тебя подослал?
Давид закончил с лифчиком одним махом — просто порезал его косточку посередине.
Ножницы были остро заточены.
Груди коснулся горячий воздух, это было его дыхание. Давид склонился ниже и поцеловал нежную плоть, будто я все еще оставалась его женщиной.
— Кому ты отдала документы?
Я молчала, едва успевая дышать. Давид оставил мою грудь в покое и стянул с меня джинсы. Они спали вниз вместе с бельем.
В спальне было совсем темно, когда я осталась голой.
Вместе с этим шок накрыл меня с головой — я смотрела на Давида, но не верила, что он жив.
