Напряжение тебе снять надо, иначе так и будешь задания проваливать.
— Да блд, — я разозлился, — не напоминай, Антон. Тошнит и без тебя.
Это было правдой — после той ночи в лесу все пошло под откос. Я затянулся сигаретой, вспоминая, как крупно налажал.
Я сидел в засаде и отслеживал объект, когда в голове зазвучал ее смех. Тот самый — с примесью страха, ненависти и чересчур наигранного обожания. Да и не только смех — и волосы ее шелковистые перед глазами встали, и тело податливое. В штанах тогда затеснило, а в груди воздух так сперло, что я понял: эта девчонка мне под кожу въелась.
До одури въелась.
В итоге я подал сигнал слишком поздно, Антон среагировал с опозданием, объект заметил слежку и смылся с товаром.
Как вспомню ту ночь, так зубы от ярости скрипеть начинают.
Чтобы я из-за бабы…
— Ума не приложу, как нам товар вернуть. Этот ублюдок засел на дно.
— Женщину тебе надо, Дава. И кровь в голову прильет, и разум чистым станет.
Антон единственный знал о моем голоде. Он привез меня в Аргентум, заказал алкоголь и женщин.
Сказал, надо развеяться. Я и сам это понимал, да только…
Это не девочка была, а беда. Все мысли были в Жасмин — я пытался разгадать эту головоломку, и ни хрена не получалось.
В ту ночь она решила сбежать. Я вернул оружие Алероеву, а когда приехал в лес, в доме Жасмин уже не было. Я сразу это понял по темным окнам и тишине вокруг.
Девочка не выдержала грубости.
Напора.
Не из того сорта она сделана.
«Не для меня», — подытожил я.
— Подойди, — я кивнул одной из девиц.
В пустых блядских глазах зажглась искра. Из пятерки девиц, приведенных напарником, я выбрал именно ее.
Хотя что там выбирать — всюду одинаковый ботокс. У кого-то больше, у кого-то меньше.
А у Жасмин все свое было.
Даже грудь своя, а у нее она не маленькая была. Я проверил специально. До последнего не верил, что своя тройка. На таком-то тоненьком теле.
Я улыбнулся. Бог ее этим не обделил.
— Меня зовут Аня, — брюнетка соблазнительно улыбнулась.
— Мне все равно, — я отмахнулся.
Когда она склонилась ближе, я тронул ее волосы.
Хотел знать: они такие же на ощупь, как у Жас?
Нет.
У этой они жесткие, неухоженные. И запах от них шел масляный, приторный. Ненатуральный.
Жасмин даже пахла собой. Цветком и… собой. Я помнил ее запах. Пока еще помнил, хотя прошла неделя с плюсом.
— Как ты держишься? — недоумевал Антон, — я бы давно ее оприходовал.
— Я стал разборчивым.
— Чего? — напарник расхохотался.
— Подержав в руках бриллиант, не захочешь видеть фианит.
