Даже при условии, что ты будешь счастлива с другим, ты не будешь.
— Наврешь с три короба и снова уедешь. А мне вечность ждать…
— Я больше не хочу ждать. Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — хриплый, пугающий, голос до дрожи.
С этими словами Давид развернул меня к себе, большие руки залезли под водолазку и задрали ее вверх…
Глава 49
Давид готов был сожрать меня прямо здесь. Сказал, что есть серьезный разговор, а сам меня жадными глазами раздевает.
И не только глазами.
— Я просто не понимаю, ты всегда таким был?! — я вспыхнула.
— Каким?
Давид обвел меня туманным взглядом, остановившись на груди. Я тяжело дышала… столько вопросов!
И ни одного ответа.
— Я после других, — я скривилась, — не буду. Не трогай. Пожалуйста.
Давид сматерился, шумно втянув воздух ноздрями. Я отошла на безопасное расстояние. Судя по загребущим рукам, Давид был голоден. И отнюдь не по еде.
— Не было других, — процедил тихо, — ты еще не поняла, что я был охрененно занят?
— Это не показатель!
— Я тебя встряхну как следует. Чтобы язык свой острый прикусила, — пригрозил Давид.
Я сделала еще полшага назад и уперлась в стекло. Внизу было страшно. Потому что высоко.
— Жасмин, — он сощурился, — даже если бы я хотел кого-то трахнуть помимо тебя, не смог бы.
— Что так? Появились проблемы? — замечаю ехидно.
Я вскрикнула: Давид сделал рывок, захватывая меня своими ручищами. И ни шанса на бегство. Вокруг талии крепко сжались пальцы.
Аж дыхание перехватило.
— Прости! Прости! — закричала я.
— Поздно! — прорычал Давид, — надо проверить, нет ли проблем! Ты идеально подходишь, жена.
Резкий бросок, и я оказываюсь на кровати. На большой такой. Словно для этих целей предназначенной — для наказания с плашкой восемнадцать плюс.
— Не жена я тебе! А свободная девушка, между прочим.
Глаза Давида в край почернели.
Мамочки.
Когда же я научусь молчать там, где говорить — чересчур опасно?"
"Я отползла на безопасное расстояние, не сводя взгляда с моего зверя. Совсем не ручного. Вот совсем.
Если раньше он ласку дарил, то сейчас в край огрубел.
Меня своей собственностью до сих пор считает, хотя от него — и весточку ждать не приходилось.
— Ты занята. Мной, — отчеканил Давид, — в последний раз повторяю. Слушай и запоминай. Я никого не трахал. Даже если бы хотел, не сделал бы этого. Нож в спину не хотел получить. Достаточно мне одной психованной.
Я скрыла улыбку, отвернувшись.
У нас всякое бывало. Я винила Давида в смерти своих родителей, мечтала наказать его — жестоко, страшно. Беспощадно.
