Особенно, когда твой мужчина — монстр во плоти и вот-вот убьет человека. Пусть и такого же монстра.
Я схватилась за живот, не в силах сдержать стон. А когда открыла глаза, Доменико уже смотрел на мой живот. В крови, в поту, он был поражен увиденным.
В его налитых кровью глазах читалось превосходство. Будущая месть. Доменико что-то задумал и перестал сражаться, хотя мог…
— Твою мать!
Давид матерился страшно. Я покачала головой.
Я ведь не хотела рожать сегодня. Это не моя вина. Срок ставили через две недели.
— Я не виновата, — я тихо заплакала.
Зарычав от безысходности, Давид протащил своего брата к выходу. Я закрыла лицо руками и услышала, как он спустил Доменико с лестницы.
Тот сперва вскрикнул, а пролетом ниже — закряхтел. Жалко, стыдливо.
Если он выживет, он будет мстить.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что? — процедил Давид, приближаясь.
Он был в ярости. Хотел избавиться от своего врага, а здесь я — со своими родами.
Невовремя — вот, что читалось на его лице.
— За то, что не убил его.
Я протянула ему телефон и попросила:
— Набери номер.
В телефоне она записана как Панина.
Я говорила урывками и дышала все чаще. Замедлиться никак не получалось, я рожала раньше срока.
— Это мой доктор. В телефоне адрес роддома. Отвези меня туда.
Надо было оставаться под присмотром, как говорила Наталья Александровна. Давид вышел на эту квартиру, но не знал о роддоме, там было безопасно. И Доменико не притащился бы следом как животное на кусок мяса.
Но мне нужен был перстень Давида. Я за ним сюда вернулась.
Это было важно для меня.
Давид сделал как я попросила, хотя все еще злился на меня за Доменико. Хотелось закричать: «Прости, что я помешала вам», но на это элементарно не было сил. С каждой секундой говорить становилось все тяжелее.
Вспомнились слова Эмина, когда он просил сохранить хотя бы одного ребенка. А я хотела двух. Сохранить. Сейчас даже не посмеешься над его грубостью, кажется, он знал, о чем говорит.
В его мире беременность — это не то, о чем говорят с нежностью.
Здесь просчитывают, выносит ли женщина и не убьют ли их раньше срока. Меня сегодня не убили, но Доменико выжил, чтобы вернуться уже за детьми.
— Давид, — я тихо простонала. В салоне авто было до ужаса тесно. Надо было вызвать скорую из роддома, но я боялась ее не дождаться несмотря на то, что за все было уплачено и даже сверх.
— Тихо, моя красивая.
Давид погладил меня по мокрому лицу.
Мне кажется, я теряла сознание, а Давид был до ужаса бледным. Бледным и в крови.
