А затем, протомив ее, всю дрожащую от предвкушения, еще одну лишнюю секунду, что было, пожалуй, не очень честно, склонился к ней, и губы его прижались к ее телу, изливая весь многолетний нерастраченный пыл на эту одинокую грудь, на невинный ни о чем не подозревающий сосок.
Кто бы тут смог устоять?
– О Боже! - прошептала она и ухватилась за край стола так как все ее тело так и выгнулось назад. - О Боже! О, Майкл! О Боже!
Воспользовавшись этим всплеском страсти, он быстро ухватил ее за бедра, приподнял, усадил на край стола и вступил в женственный полукруг раскрывшихся ему навстречу колен.
Радость бурлила в его крови, хотя тело его изнывало, стремясь удовлетворить свои собственные желания. Ему страшно нравилось думать, что он может заставить ее испытывать то же: кричать, и стонать, и вскрикивать от желания. Она была сильна духом, никогда не теряла головы и всегда была собранна, и, однако, в данный момент она была только рабыней собственной страсти, пленницей его умелых ласк.
Он целовал, касался языком, покусывал, тянул.
Он измучил ее так, что ей стало казаться, что она вот-вот взорвется. Дыхание ее стало громким и прерывистым, а стоны и лепет становились все менее членораздельными.
И все это время руки его тихонько двигались вверх по ее ногам, начиная с лодыжек и потом вверх по икрам, поднимая подол юбки все выше и выше, пока юбка ворохом складок не легла у нее на коленях.
Только тогда он оторвался и дал ей перевести дух.
Она смотрела на него - глаза ее казались остекленевшими, приоткрытые губы ярко розовели.
Она ничего не сказала, да вряд ли, думал он, она способна была сейчас вымолвить хоть слово. Но он увидел вопрос в ее глазах. Может, дара речи она и лишилась, но до полного исступления еще не дошла.
– Я решил, что жестоко будет терзать эту и дальше, - сказал он и легонько сжал сосок между указательным и большим пальцами.
Она застонала.
– Тебе нравится. - Это была просто констатация факта, причем не слишком-то затейливая, но ведь с ним была Франческа, а не какая-то безымянная женщина, с которой он совокуплялся, закрыв глаза и вызывая в воображении любимое лицо.
И потому при каждом ее стоне наслаждения сердце у него в груди радостно прыгало. - Тебе нравится, - повторил он с довольной улыбкой.
– Да, - прошептала она. - Да.
Он склонился к ней, и губы его легко коснулись ее уха.
– И это тебе тоже понравится.
– Что? - спросила она, немало изумив его своим вопросом. Он-то полагал, что она уже не в силах спрашивать.
