Гостей было мало: тетя с дядей и парочка папиных партнеров, заехавший поздравить его дежурными презентами вроде бутылки коллекционного виски или очередной дорогущей ручки, из тех, что любит Марич."
"От тоже приехал. Одним из последних, видимо, не собираясь задерживаться, но после душного дня решил себе не отказывать в удовольствии разок окунуться в бассейне.
Я этого ничего не знала.
Весь день я отсиживалась в комнате, завидуя тем, кто плещется в воде, потому что выходить на палящее солнце с моей кожей – это чистое самоубийство.
Правда, то, что я выползла уже около пяти, меня тоже не спасло, но об этом я узнала на следующий день.
А пока наплававшись вдоволь до изнеможения, я отключилась в шезлонге. Меня так разморило, что проснулась я уже в темноте от плеска воды. Кто-то вылез из бассейна.
Я решила, что мне тоже не помешает остудить слишком горячую кожу перед тем, как все-таки впихнуть в себя кусок праздничного торта и отправиться спать.
Сделав небольшой заплыв на пару кругов, я отправилась в летний душ, установленный за перегородкой чуть дальше, и замерла.
Я отчетливо осознавала, что то, что я делаю, называется подглядыванием, но не могла отвести глаз.
Совершенное мужское тело под струями воды буквально гипнотизировало меня. Я впервые нашла красивым подобное. Прежде, я, конечно, отмечала, если парень хорошо сложен, но, кажется, именно с этого момента я стала не просто обращать на это внимание. Это стало пунктиком. Из-за этой спины, бугрящейся мускулами, из-за мышц жгутами, обвивающими ребра…
В ушах зашумело от адреналина из-за того, что меня могут застукать в этих кустах.
Время словно замедлилось.
А еще во мне проснулось какое-то непонятно чувство.
В тусклом свете садового фонаря я откровенно пожирала глазами крепкие мужские ягодицы, по которым стекала вода, талию, переходящую в узкие бедра.
Во рту сохло, мной овладевало странное томление, особенно при взгляде на спину. Почему-то она волновала меня больше всего. Представлялось, каково это – гладить ее, прижиматься к ней.
А когда мужчина развернулся под струями ко мне лицом…
Я, сгорая от стыда, разглядывала все: и широкую грудь с плоскими маленькими сосками, и живот с кубиками пресса. Дорожка темных волос, спускающаяся вниз от пупка, приковывала мое внимание. Тень, падающая от перекладин перегородки, скрывает от меня мужское естество, оставляя взгляду лишь поросль над ним.
И она отчего-то вызывала у меня особенный трепет.
