Когда я открываю глаза, уже темно. Взгляд на часы подсказывает, что уже почти ночь. Все еще заторможенная выхожу из спальни.
Дверь в спальню Марича открыта. Там пусто. И от этого мне почему-то жутко.
Спустившись и побродив по первому этажу, я выхожу к кабинету Марича. В распахнутую дверь я слышу обрывок телефонного разговора.
– Делать… может быть, травма… – громкая связь прерывается звуками проезжей части.
Я заглядываю в кабинет, и, заметив меня, Марич прощается с собеседником, обещая перезвонить.
Я смотрю на него.
Он явно вымотался. Марич много работает, и сегодня из-за меня прервал все свои встречи, а потом явно пахал из дома.
– Ужинать будешь? – он устало трет переносицу.
У меня сегодня был только завтрак, с которым я рассталась на крыльце дома Кастрыкиных."
"– Я не знаю, что там… – теряюсь я, мне почему-то в голову приходят мысли о яйцах, и это запускает цепочку жутких воспоминаний.
– Твоими стараниями я могу дать Анне отпуск на неделю, – невесело усмехается Марич.
– Правда, что-то пересолено, а что-то переперчено, но вполне съедобно.
Все может быть. Я вспоминаю, как Борзов пару раз отбирал у меня солонку и перечницу.
– Салаты вроде бы безопасны, – обнадеживает меня Марич.
– Надо попробовать.
Я имею в виду и попробовать на вкус, и вообще попробовать что-то съесть.
А на кухне меня опять накрывает, когда, закрывая холодильник, я задеваю Марича, стоящего за моей спиной. Меня прошибает озноб. Вырвавшийся вскрик говорит, что до нормального состояния мне еще далеко.
И мне вдруг становится неловко перед Маричем. Едва доев, я убегаю в спальню, чтобы снова уткнуться носом в его пиджак.
Стук в дверь, раздавшийся через некоторое время, застает меня врасплох. Уже почти час ночи.
На пороге Марич в одних пижамных штанах.
– Настя, потрогай меня.
– Что? – я не верю своим ушам.
– Ты должна понять, что нормальный мужик всегда услышит твое «нет» и остановится. Прикоснись ко мне, Настя.
Глава 17
Умом я понимаю, что Марич не из тех, кто набрасывается.
Да, он своими аморальными условиями вынудил согласиться на секс, но до сих пор ничего не сделал. Не принудил.
Утром все могло случиться, но, если быть честной, я не возражала.
Уже привыкнув к его рукам, распалившись под опытными ласками, я готова была отдаться.
Я знаю, что однажды Марич меня несомненно возьмет, но это не будет насилием. В этом отношении я ему доверяю, как бы дико это ни звучало в сложившихся обстоятельствах.
