Откинув простынь, он вытягивается на своей половине постели и, положив правую руку под голову, не предпринимает никаких попыток заняться со мной сексом.
Или Марич ждет, что я проявлю инициативу? Непохоже.
Близость мужского тела смущает и волнует, а ничего не происходит. Даже страх отступает.
Я думала отмучиться и сбежать как можно скорее из спальни Марича к себе.
А теперь я не понимаю, что мне делать?
Задать ему вопрос – спровоцировать на то, к чему я не готова. Или почти не готова.
И я лежу не шевелясь. Мысли мои потихоньку уплывают, пока я прислушиваюсь к едва слышному дыханию, стараясь определить, спит Марич или нет.
Веки тяжелеют. Я не буду спать, просто полежу с закрытыми глазами.
Просыпаюсь я на рассвете в панике. Мне приснился кошмар, суть его мгновенно ускользает, растворяясь в утреннем полумраке, оставляя после себя лишь облегчение, что все закончилось. А потом я соображаю, где я.
Марич лежит все там же, а я переползла на его сторону и закатилась к нему под бок. Замерев и стараясь не разбудить монстра, я пытаюсь осознать, как это вышло.
В тусклом предрассветном освещении я, не дыша, разглядываю жесткие черты лица, грудь, к которой прижимаюсь щекой, твердый живот…
– Спи, – внезапно произносит Марич, не открывая глаз, и я послушно снова проваливаюсь в сон.
В следующий раз я просыпаюсь, когда уже совсем светло, оттого что мне жарко, и обнаруживаю себя практически полностью лежащей на Мариче. Закинув на него руку и ногу и уткнувшись в шею, я прижимаюсь к нему всем телом.
Приобняв меня во сне, видимо, чтобы не сползла, Марич по-прежнему спит на своей стороне постели. Стало быть, именно я опять виновник нарушения границ.
Дурная от не слетевшего до конца сна и жары, я бросаю взгляд на настенные часы. Еще семи нет. Я определяю это со второй попытки. Мне удобно, и не хочется шевелиться, но жарко. Плотный шелк липнет к коже, рукава рубашки мешают неимоверно.
Вздохнув, я решаю доспать, но ладонь Марича, покоящаяся на моей спине, приходит в движение.
Она скользит от лопаток до поясницы, там забирается под рубашку и совершает обратный путь, чуть надавливая на расслабленные мышцы.
Сонная и размякшая, я еще пытаюсь сообразить: Марич проснулся, или это он во сне, а его рука уже возвращается к талии и массирующими движениями внедряется под резинку шортиков. И только когда моя неожиданная «подушка» стискивает попку, я понимаю, к чему все идет.
И это осознание пронзает меня насквозь.
Страха нет, только нарастающее волнение.
