Услышав шорох шин по гравию и хлопанье автомобильными дверями, я приглядываюсь и замечаю стриженную макушку Борзова над калиткой.
Надо бы и ему кофе предложить.
Пока я достаю чашки на троих, на кухне становится теснее.
Сквозь летние двери, выходящие во двор, проходят гости.
Обернувшись, я растерянно разглядываю женщину, зашедшую вперед Борзова.
Что здесь делает Катя?
Глава 46
Не сразу я замечаю в ее руке кофр с одеждой.
Она привезла одежду Марича. Она?
После того, что Катя сделала?
Прежде, чем я успеваю указать ей на дверь, Борзов за ее спиной прикладывает палец к рукам, призывая молчать.
Что еще за игры?
Катя же, занятая тем, что смотрит под ноги, меня видит не сразу, а только когда проходит почти на середину кухни. Видимо, я сливаюсь с обстановкой. Не то что она.
Утро еще раннее, однако ассистент Марича будто только что из салона красоты.
Однако даже под умело наложенным макияжем она бледнеет, когда взглядом натыкается на меня. Что ее так удивляет? Катя же у нас бывала на вечеринках вместе с Сашей.
Разве удивительно, что, приехав ко мне в дом, она встречает там меня?
Или это совесть мучает?
– Что же ты, Екатерина, как неродная? – низкий голос Марича, чье появление мы пропускаем, увлеченные битвой взглядов, взрывает тяжелую тишину.
– Александр Николаевич, я все привезла, – подобострастно смотрит Катя на своего бога.
Дрянь!
– Это отлично, – снисходительно хвалит Саша. – Отчет по задачам мне прислала?
– Да, конечно. Все уже на почте. Но новых заданий не поступило…
– Потому что ты уволена, Екатерина, – почти отеческим голосом отвечает Марич.
– Что? Но… Почему… – блеет, явно не ожидавшая такого звезда.
Видимо, Сати не позволили рассказать Кате, что их раскрыли.
– Во-первых, ты – дура, я не могу доверить идиотке ответственные вещи. Во-вторых, ты теперь уголовница, такое мне тоже ни к чему. А в-третьих… Катя, ты реально думала, что тебе ничего не будет за то, что ты выкинула? Отбросим в сторону этические и правовые моменты. Ты решила навредить моей женщине. Ты в своем уме?
– Я ничего не сделала, – лепечет Катя в ужасе.
Сдается мне, она впервые в жизни прочувствовала на себе гнев Марича. А он впечатляет. Даже мне не по себе.
И вроде бы он даже не хамит, если не брать в расчет слово «дура», но от его тона мороз бежит по коже, поднимая самый глубинный инстинкт – самосохранения."
"– Катя, – веско роняет Саша. – Ты проработала со мной много лет. Я когда-то бросался голословными обвинениями?
Бывшая ассистентка ни жива, ни мертва.
