– Ты уходишь? – я с трудом узнаю свой голос, такой он надломленный.
– Как видишь.
– Надолго? – я ругаю себя последними словами за этот жалкий допрос, но поделать с собой ничего не могу.
– Как пойдет, – отвечает Саша, и у меня все сжимается.
– Ты расскажешь, что там на видео? – только идиот не поймет, что я пытаюсь его задержать.
А Саша не идиот.
– Настя, зачем ты пришла? – резко спрашивает Марич.
Что я могу сказать, молча кусаю губы.
Саша делает шаг ко мне. Мне хочется и убежать, и прижаться к нему. Усилием воли, удерживаю себя на месте.
Не дождавшись от меня ответа, Марич теряет интерес к беседе. Тянется за часами. Больше не смотрит на меня. И это оказывается неожиданно больно.
– Саш, – зову я беспомощно.
Внезапно бурная реакция Марича становится для меня сюрпризом.
Он буквально взрывается:
– Что? Что, Настя? – он нависает надо мной. – Ты меня отталкиваешь, а когда я решил пойти потрахаться, ты заюлила, как уж на сковородке?
Он рычит мне прямо в лицо, а на меня снисходит странное состояние.
Я довольна.
Не знаю, как это объяснить.
– Я ничего… – начинаю оправдываться я.
– Да я тебя насквозь вижу, Настя. Это ведь не я подло домогался спящей девушки там в кабинете. Это ты полезла ко мне с поцелуями, – припечатывает он, заставляя меня вспыхивать. Причин не верить Саше у меня нет. Я и ночью, если сплю рядом с ним, перелезаю на него. – Но как только ты очухалась, опять вошла в роль. Твою мать, Настя! Тебе кажется, что мне нравится чувствовать себя насильником?
Я готова провалиться под землю.
Но я буду его слушать столько, сколько нужно, лишь бы он не ушел «потрахаться».
Похоже, я всерьез задела Сашу.
Надвигаясь, продолжает распекать:
– Думаешь, я не вижу, что тебе все нравится? – он рывком притягивает меня к себе, и сердце заходится бешеным стуком, а во рту пересыхает. – И это нравится… и это…
Перечисляя, он стискивает мою талию, поглаживает ягодицы, собирая ткань сарафана на них в гармошку. Его рука ложится мне на грудь, а я и не думаю вырываться.
– Вот видишь, Настя, – комментирует Марич напрягшийся сосок, – твое тело говорит одно, а язык другое.
И будто наказывая этот самый лживый язык, Саша целует меня. Жестко, сильно, глубоко. Забирая дыхание и плавя остатки самообладания.
Марич подхватывает меня под попку и несет на кровать.
– Ты же за этим пришла, да?
Роняет меня на покрывало, демонстративно расстегивает ремень и спускает собачку на молнии.
У меня все внутри сжимается.
И вовсе не от страха.
– Давай, Настя. Попроси.
