Неужели не понимаешь, какими неприятностями обернется выказывание столь явного предпочтения потаскухе-интриганке вроде этой девчонки Уикфорд?
— Потаскухе? — Эдмунд откинулся на спинку стула, глядя на мать холодно сверкающими глазами. — Выбирайте выражения, миледи.
Ее ответный взгляд не уступал ему по холодности. И решимости.
— Иначе что?
Вот, значит, как? Пришло время определить рамки дозволенного.
— Иначе вам придется убедиться, что я не так податлив, как мой покойный отец. Предупреждаю вас, — продолжил он, — что есть границы, переступать которые я вам не позволю.
Она выпрямила спину и сжала губы так плотно, что они побелели.
— Позволишь мне! Позволишь мне? — Запрокинув голову, она рассмеялась. — Ты не сможешь помешать мне поступать так, как сочту нужным.
— Вы, похоже, запамятовали, кто оплачивает ваши счета, мадам. Кто разрешает вам управлять всей собственностью, что доставляет вам немалое удовольствие, хотя, если разобраться, вам бы следовало жить во вдовьем доме на очень скромную сумму.
— Я всегда пеклась о твоих интересах, — задохнулась она, будто от удара. — Кто-то же должен следить за твоими арендаторами, пока ты попусту тратишь время на глупые книги и эксперименты. Что же до прошлой ночи… — Она покачала головой, окинув его взглядом с головы до ног, как слугу, пойманного с полными карманами украденных серебряных ложек. — Неужели тебе дела нет до собственной репутации? И до имени семьи?
— Сильно сомневаюсь, что погубил свою репутацию танцем со своей бывшей соседкой.
Девушкой, которую я знаю с колыбели.
— Что доказывает, как ты глуп, когда дело касается женщин! Вращался бы побольше в обществе, поднабрался бы опыта. Ради всего святого, Эдмунд, я не для того старалась, чтобы теперь наблюдать, как ты становишься жертвой чьих-то коварных уловок.
Старалась? Что она имеет в виду? Хотя замечание и возбудило любопытство Эдмунда, он изо всех сил попытался это скрыть. Полуприкрыв веки, он не сводил с матери взгляда, а мысли его тем временем неслись вскачь.
Он уже обнаружил некую загадку касательно своей прошлой дружбы с Джорджи. Не выяснится ли теперь, что его мать сыграла некую роль в той истории? В гневе она забывала о сдержанности. Если повезет, ему удастся заставить ее выйти из себя. Судя по ее виду, особо даже стараться не придется.
Но Эдмунд давно вырос и перестал бояться ее эмоциональных вспышек. И почти с наслаждением сказал то, что точно выведет мать из себя:
— Джорджиане нет нужды прибегать к уловкам.
