Лорд Эшенден остановился и окинул Джорджиану холодным, властным взглядом, предназначенным для того, чтобы указывать подданным на их место. Взглядом, вызывающим желание присесть в реверансе и, смиренно принеся извинения, поспешить вернуться домой. Взглядом, заставившим остро осознать свой неприглядный вид: растрепавшиеся волосы, испачканный ботинок и перчатки, заношенные чуть не до дыр.
— Поверить не могу, что ты заставил бедного старину Льва проделать столь долгий путь пешком! — воскликнула она за неимением другого оружия против него.
— Я и не заставлял, — ответил он. — До ольшаника мы доехали в экипаже.
— Ты прибыл сюда в экипаже? — Чтобы преодолеть расстояние в какую-то милю? И это при целой конюшне превосходных лошадей? Настал черед Джорджианы смотреть на него с презрением.
Голова Эдмунда дернулась назад, как если бы он услышал ее мысли.
— Решил, что Льву будет приятно повидаться с тобой, — сказал он, слегка выделив голосом имя спаниеля, точно намекая, что только псу встреча с ней и была в радость.
— Бегать на такие дальние дистанции в его возрасте уже не по силам. Зато ему очень нравится ездить со мной в открытом экипаже.
Будто в подтверждение справедливости слов хозяина, Лев лег на спину, приглашая Джорджиану почесать ему живот, и она с готовностью склонилась к нему. Это дало ей возможность спрятать от Эдмунда лицо, пылающее от его замечания. Ей едва верилось, что его мнение до сих пор способно ранить ее. Особенно после многих случаев, когда он притворялся, что не замечает ее, стоящую прямо у него под носом.
Ей давно пора научиться не обращать внимания на его презрение.
— Ты хочешь попросить меня о чем-то конкретном? — осведомился он скучающим голосом. — Или мне забрать собаку и вернуться в Фонтеней-Корт?
— Тебе отлично известно, что мне нужно попросить тебя кое о чем чрезвычайно важном, — парировала она и выпрямилась, с трудом сохраняя спокойный тон. — В противном случае не отправила бы тебе записку.
— Собираешься ли ты поведать мне о своем деле в обозримом будущем? — Он вынул часы из жилетного кармана и посмотрел, который час.
— Меня ждет масса важных дел.
Джорджиана резко втянула носом воздух.
— Прошу прощения, милорд, — произнесла она, приседая перед ним в реверансе, настолько безукоризненно исполненном, насколько позволял путающийся под ногами пес и все еще перекинутый через руку шлейф амазонки. — Благодарю за то, что уделил мне несколько минут своего драгоценного времени, — процедила она сквозь зубы.
— Не стоит благодарности.
