— Ну, на мой счет можешь не сомневаться, — обиженным тоном отозвался Хэйвлок.
Эдмунд вздохнул. Он и позабыл, какой у друга взрывной темперамент, могущий вспыхнуть от самого, казалось бы, невинного замечания.
— Я и не сомневаюсь, — миролюбиво проговорил он. — А теперь к делу. Эта молодая леди не вхожа в круги, в которых мы обычно вращаемся. Ее мачеха… — Он на мгновение запнулся. — По слухам, отец этой дамы был бакалейщиком в каком-то богом забытом городке, а первый муж — портным.
— Дочурка не пытается скрыться от тебя, а? — спросил Хэйвлок, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
— Ничего подобного! Этой… дочери бакалейщика посчастливилось повторно выйти замуж за овдовевшего егермейстера из Бартлшэма, деревеньки, где я провел детство. Мое родовое имение находится неподалеку. Потом муж умер, и его вдове пришлось освободить дом, унаследованный родственником по мужской линии. Она привезла своих… дочерей в Лондон в надежде найти для них обеих состоятельных мужей. Я просто хочу… помочь им, если это в моих силах.
Для этого мне нужно знать, где они поселились и с кем водят знакомство.
— Ускользнули, даже адреса не оставив? — уточнил Хэйвлок, по-прежнему хмурясь.
Эдмунд почувствовал, что краснеет.
— Я собирался нанести им визит до их отъезда из Бартлшэма, но… меня отвлекли… другие дела… а потом стало слишком поздно. Я чувствую, что будет неправильным не оказать им посильное содействие, тайно… и бескорыстно, ведь мы были соседями.
— Неправдоподобная какая-то история, — настаивал Хэйвлок.
— Почему бы просто не рассказать нам все, как есть?
— Ты заинтересован в этой деревенской девушке, не так ли? — В отличие от Хейвлока Морган, похоже, обрадовался признанию Эдмунда в том, что тот преследует некую невинную сельскую мисс. Все вокруг знали, что ему в этом сезоне предстоит выдать замуж сестру, которую он по одному ему ведомым причинам всеми силами ограждал от обладателей титула.
Эдмунд постарался придать лицу непроницаемое выражение и конвульсивно сглотнул, обдумывая возможные варианты действий.
Он мог позволить друзьям продолжать верить, что те поощряют его в преследовании невинной жертвы, или рассказать о предложении Джорджианы. В конце концов, он придумал ответ, освобождавший его от необходимости и первого, и второго.
— Я ею не интересуюсь, — несколько раздраженно проговорил он. — Она совершенно неподходящая для меня партия. Мало того что происхождение сомнительное, так еще и сама сорвиголова, помешана на лошадях и… переменчива.
