Мы же не хотим, чтобы кто-то заподозрил, что с нашим грядущим союзом что-то не так, не правда ли?
Бросив на него исполненный боли взгляд, Джорджи, понуро опустив плечи, вышла из гостиной, чтобы подготовиться к прогулке.
В ожидании ее возвращения Эдмунд сел на диван, рассеянно слушая болтовню ее родственниц и стараясь казаться спокойным. На самом деле при виде пристыженного выражения на лице Джорджи у него упало сердце. С тех пор как удалось прийти к соглашению с мачехой Джорджи, душевное состояние его оставалось весьма неустойчивым, и он то и дело бросался из одной крайности в другую.
То он радовался легкости, с какой перехватил Джорджи прямо из-под носа у всех ее кавалеров, то стыдился собственных безжалостных методов, не оставивших ей выбора. Но тут же напоминал себе, что спас ее от участи, которой она так страшилась. И теперь ни у кого не будет права к ней прикасаться.
За исключением его самого.
Тут воображение принималось рисовать их будущее, в котором они спят в разных спальнях.
По крайней мере, спать будет Джорджи. Сам он станет лежать без сна в соседней комнате, отделенный от нее коридором, но думающий о ней, облаченной в ночную сорочку и с рассыпавшимися по подушке волосами…
За последние несколько дней Эдмунд вдруг научился понимать мужчин, которые напиваются до полного бесчувствия. Будет невыносимо осознавать, что Джорджи привязана к нему лишь из чувства долга, когда он жаждет гораздо большего.
"
"Дверь снова распахнулась, и появилась она, пленительно выглядящая в своем прогулочном платье, которое было на ней и во время поездки в Музей Баллока, — розовое с белой пышной окантовкой спереди и по краям свободных рукавов.
Он машинально поднялся с места, что не могло не радовать. Мозг его, похоже, решил устроить себе выходной.
— Ты ведь не забыла взять с собой зонтик, не правда ли, Джорджи? — суетилась вокруг миссис Уикфорд. — Ты должна заботиться о цвете лица, ведь у тебя скоро свадьба, а сегодня такой солнечный день.
Не забывай, что вы поедете в открытом экипаже!
При упоминании о ландо миссис Уикфорд поджала губы, и Эдмунд задумался, не следовало ли ему купить фаэтон, чтобы самому катать Джорджи?
Его сердце бешено колотилось, пока он вел ее вниз по лестнице. Когда они оказались на улице, в его голове разом пропали все мысли. В конце концов он решил, что лучше всего говорить с ней честно.
