И заставила себя сказать: — Не знаю, помнишь ли, но ты пообещал — в самом деле пообещал, — что, когда вырастешь, сделаешь все от тебя зависящее, чтобы помочь, если мне потребуется друг. А сейчас друг требуется мне как никогда…
— Я дал тебе обещание, будучи совсем мальчишкой, — обронил он, кривя губы. — Неискушенным юнцом. Я и подумать не мог, что ты потребуешь сделать тебя моей графиней!
Джорджиана глубоко и мучительно вздохнула. Вот… вот же… скотина! Неужели не понимает, чего ей стоило пробить многолетнюю стену отчуждения и написать ему, умоляя о встрече? Неужто не видит, в каком она отчаянии, раз, поправ все правила приличия, просит его жениться на ней?
— Ничего я не требую, — запротестовала она.
— Просто надеялась… — Она покачала головой. Беда с ней, с этой надеждой! Она способна ненадолго приободрить, но потом ее отнимают, оставляя лишь зияющую рваную рану. — Глупо было ожидать, что ты сдержишь свое слово. Следовало догадаться, что ты изыщешь способ увильнуть.
Ноздри Эдмунда затрепетали, когда он резко втянул в себя воздух.
— Не смей обвинять меня в том, что я не сдержал обещание, Джорджи. Или что пытаюсь от чего-то увильнуть…
— Ты сам только что сказал, что не женишься на мне. Что не пошевелишь и пальцем, чтобы помочь.
Она развернулась, намереваясь уйти, но он бросился вперед и схватил ее за плечо.
— Ничего подобного я не говорил, — прорычал он. — Просто ты не предложила мне ничего, заставившего бы обдумать твое… предложение.
Сердце ее екнуло в груди. Было что-то в его обращенном на нее взгляде, что заставляло чувствовать себя… слабой. Вызывало… внутреннюю дрожь.
— Ч-что бы это могло быть?
— Наследники, — ответил он. — Единственная причина, по которой я когда-либо женюсь — на любой женщине, — заключается в исполнении долга обзавестись наследниками, которые примут на себя мои обязанности, когда меня не станет.
— Но это же означает…
Перед ее мысленным взором промелькнуло видение того, как делаются дети.
Ей до сих пор становилось плохо при воспоминании о дне, когда она вошла на конюшню и увидела кучера Уилкинза лежащим лицом вниз на куче тряпья. Спустив бриджи до лодыжек, он энергично двигал бедрами. Потом Джорджиана рассмотрела пару разведенных женских ног, гротескно торчащих по сторонам его волосатых ягодиц. Несколькими месяцами позднее она узнала, что ноги эти принадлежат одной из их горничных.
