Скорее всего, он уже поел и просто проходил мимо. Только, как назло, не прошёл.
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Думаю, нет, — она уверено покачала головой и посмотрела на свой почти нетронутый завтрак. — Не знаю, зачем я столько набрала. И аппетит пропал, и выкидывать жалко.
— А говорите «нет», — усмехнулся Неверов и обернулся к урне, в которую выбрасывали недоеденное. — Вот об этом точно не стоит беспокоиться, — он подтянул к себе заставленный поднос. — Может, хоть булочку заберёте? В номере чай попьёте, когда проголодаетесь.
Заботливый. И пока Лера заворачивала липкую выпечку в салфетку, одной маленькой проблемой у неё действительно стало меньше, но на одну крупную — больше, потому что Неверов протянул ей руку, чтобы помочь подняться из-за стола.
Каким-то чутьём, интуицией, шестым чувством Лера и те самые мурашки уже знали, что нельзя к нему прикасаться. Просто нельзя. Запрещено. Табу. «Кирпич».
Но отказаться было невежливо, и она вложила свои пальцы в его горячую ладонь."
"Неверов не пожал их, не погладил, не сделал ничего, что могло бы заставить её усомниться в его самых благородных намерениях.
Он и продержал-то их в своей руке какую-то секунду. Но что бы Лера ни делала, о чём бы ни думала, она теперь чувствовала его пальцы на своей руке.
Как эпицентр надвигающего бедствия, как место заражения, как случайная мутация. Непредвиденное и необратимое. Лера понимала: что-то произошло.
Она рассказала Неверову про отца, пока они вместе поднимались в лифте. Он ответил коротко: «Сочувствую вам.
Держитесь!» И всё. Обычная реакция нормального человека на чужое горе. И ничего больше.
Только Лера знала: это не так.
В воздухе. В атмосфере Земли. В Солнечной системе. Во Вселенной. Какая-то сложная химическая реакция уже случилась. Атомы столкнулись. Аннушка уже пролила масло. Акела промахнулся.
Лера знала, чувствовала, понимала это, но упрямо гнала от себя эти мысли.
«Просто сто лет никто ко мне не прикасался, кроме мужа, никто не улыбался, не обращал внимания, поэтому мне и кажется интерес Неверова повышенным», — уговаривала она себя, всё списывая на свою мнительность, а ещё на Дашкину навязчивую трескотню.
— Даша, он женат. Давно и счастливо, — перебила Лера очередную выдержку из биографии Неверова, которую Даша зачитывала вслух, извлекая из просторов интернета.
— Да не так уж и давно, — парировала подруга, фыркнув, но потом нахмурилась. — Хотя нет, ты права. Расписались они три года назад, но знакомы точно давно. В одном институте учились.
