— Прошу, — он толкнул дверь, и первое во что упёрся взгляд — оказался чемодан.
И правда огромный. Раскрытый, словно Кирилл в нём что-то искал. Раскиданные по полу кульки и свёртки в подарочной бумаге заставили Леру удивиться его щедрости. А большая серьёзная кукла — улыбнуться. Она смотрела на Леру немигающим взглядом из пластикового окошка, когда Лера разувалась, пока Кирилл вешал её шубу, напоминая, что сегодня праздник.
Для кого-то праздник. Ёлка, гирлянды, пельмени. Но в этот дом он словно не дошёл.
Хоть Кирилл и показывал Лере эту квартиру, она оказалась совсем другой, чем ей представлялось.
Небольшое, неуютное, однокомнатное, словно гостиничное жильё. И Лера знала почему.
Глядя на эту наспех заправленную кровать, на брошенную на стул мятую рубашку, на раскиданные по комнате пустые упаковки от каких-то снеков, она так остро почувствовала, как Кириллу было здесь одиноко.
Как он лежал каждый день на этой пустой кровати, прижимая к уху телефон, и дёргал шнурок лампы, что загоралась и гасла над головой.
Как засыпал под бормотание огромного плоского телевизора на стене, чтобы завтра всё началось сначала. Работа, дела, заботы, пачка чипсов, щелчок выключателя и ожидание неизвестно чего.
— Прости, у меня тут немного не убрано, — Кирилл подхватил пустой пакетик, с хрустом смял в руке, спрятал за спину, неловко переминаясь, отступил назад.
— Тебе тут так… — горло перехватило. На шкафу стояла нераспечатанная бутылка шампанского, которую они купили в Барселоне. — Не хватает…"
"— Уборки, да, я знаю.
И штор. И…
Лера обняла его, пряча лицо у него на груди, и отрицательно покачала головой.
— Тебе здесь так не хватает меня.
Он бросил пакетик прямо на пол и прижал Леру к себе.
— Ты даже не представляешь себе, как. Немыслимо. Невыносимо. Нестерпимо. Но я ждал. Я буду ждать тебя, сколько скажешь.
— А я тебя, — прошептала Лера его груди.
Кирилл прижался губами к её волосам, как когда-то очень давно, в старом питерском дворике. Но тогда он словно боялся сказать лишнее.
Сейчас им не нужны были слова. Лера, не задумываясь, и сама могла за него продолжить.
Ждал, когда она ему поверит. Ждал, когда научится доверять. Ждал, когда она поймёт, что жизнь проходит мимо. Пока примет решение. И примет его сама. Не потому что он её позвал, не потому, что настоял или уговорил, а потому, что она сама так решила, что её место здесь. В этой кричащей тоской и одиночеством квартире, в которой её ждут, верят и любят, несмотря ни на что.
