— А, да наверняка, — уверенно кивнула Дашка. — Жалко его. Такое несчастье под Новый год.
— Дай бог, дед ещё выкарабкается, — Лера вздохнула.
— Нет, Лер. Обширный инсульт — это приговор, да в его возрасте, — Дашка подняла ладонь, не давая Лере возразить. — Я знаю, о чём говорю. Папе моему всего сорок четыре года было, когда он от инсульта умер. А у деда возраст. Куча других болячек. Организм изношен. И ты прости, но… Кирилл в горе. Ты — далеко. А змеюка жена — вот она, под боком. Он ведь тоже, наверно, не железный.
А эта змея только и ждёт, чтобы пригреть его снова на своей груди. Я бы не оставляла его сейчас одного.
— Ты прямо читаешь мои мысли, — развернула к ней Лера экран телефона с расписанием. Хотя мотивы Леры быть сейчас рядом с Кириллом и были совсем другими. — Ближайший рейс в восемь утра. Как считаете, если я сама к нему полечу?
— Я считаю, что дура ты Лерка, — хохотнула Дашка. — Дура, что до сих пор не улетела. Любит он тебя. По-настоящему любит. Зуб даю!
Лера усмехнулась. Кажется, Дашка сейчас готова была расстаться с тем самым зубом, что всё время на неё точила.
И Лера понимала, почему Дашка рассказала ей про сговор с женой Кирилла. И понимала почему первый раз она даёт советы не выгоды ради, а от широты души. Счастье щедро. А горе эгоистично. А Дашка была сейчас счастлива и хотела осчастливить весь мир. Ну и Леру заодно.
— Давай! — ответила ей кивком Даша. — Лети, Лерка, пока не поздно!
И Артём в точности повторил Дашкин жест головой.
— Лети!
Глава 42
«Нужна ли я там ему сейчас? — нервно теребила Лера замок сумки, сидя в полупустом накопителе зала вылета аэропорта.
— Но если не сейчас, то, наверное, уже никогда и не буду нужна».
Мысли прыгали бадминтонными мячиками, кружили хороводом пузырьков шампанского, с которым Лера вчера перебрала. Но на душе было светло и ясно.
Ей казалось: она запуталась, растерялась, испугалась, дрогнула, но на самом деле с той самой первой ночи в гостинице уже знала — выбирать не из чего. Только он. Рядом или врозь, в одной постели или в разных городах, горячим дыханием на шее или молчанием на том конце телефонной трубки, живительным «люблю» или кровоточащим «прости» — Кирилл навсегда с ней.
Что бы он ни выбрал: быть случайным «праздником» и красивым воспоминанием, подарить тоску и печаль, ещё день или ночь и уйти, или остаться с ней надолго, может быть, навсегда. Жизнь долгая, и нет смысла загадывать. Только всё это — тоже он. Всё это про него. И страдать — это тоже любить.
