Лера поднялась на локте, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза и увидела на его усердно потрудившихся и подуставших, завалившихся набок, красивых, удобных, аккуратных и идеально помещающихся везде, где надо, сантиметрах, сдувшийся как воздушный шарик латексный чехольчик.
— Нет, всё же ты сволочь, — покачала Лера головой. — Значит, поздно? Что это было, Кирилл?
— Ложь. Испугалась? — улыбнулся он, не открывая глаз. — А я так живо себе это представил. Как они разбежались там, виляя хвостиками, оставляя в тебе нечто большее, чем спермицидную смазку и запах латекса.
Как устремились вглубь, в святая святых, туда, где зарождается новая жизнь в первозданной совершенной наготе, а может, в глубинах космоса. Частица меня внутри тебя, — Кирилл открыл один глаз, — но я никогда не нарушил бы данное тебе обещание. Прости, я первый раз тебе соврал. Теперь можешь мне это предъявлять, раз уж тебе так хочется обвинять меня во лжи.
Лера укоризненно покачала головой.
Кирилл рывком подтянул Леру к себе, сел, уложил её навзничь.
Она сжалась, когда его лицо оказалось между её ног.
— Тс-с-с, — сказал он, придержав руками её бёдра, готовые сомкнуться. — И мы всё это уже проходили.
«О, да! Мы так это проходили», — откинулась Лера, почти свесив голову с края кровати и просто доверилась Кириллу.
«Ты думаешь, любить — это эгоистично? Если бы ты только знала, какое это счастье, когда ты стонешь. Когда я знаю, что доставляю тебе удовольствие. Это и рядом не стоит с тем примитивным оргазмом, когда я разряжаюсь сам.
Когда я понимаю, что довожу тебя до экстаза — вот это оргазм. Всё остальное просто жалкое самоудовлетворение», — сказал он однажды. И ни разу себе не изменил.
Не изменил и сейчас.
Лера выгнула спину дугой в почти столбнячном опистотонусе и закусила руку, чтобы не заорать, всё же помня, что у них соседи. А когда Кирилл поднял и прижал её к себе, Леру ещё колотило мелкой дрожью в неизлечимой лихорадке этой болезни, имя которой было «Кирилл».
— Вот теперь я готов ответить на любые твои вопросы, — откинулся он на подушки, всё так же привычно, знакомо, уютно прижимая её к себе.
— Вот теперь я не готова их тебе задавать, — улыбнулась Лера.
— Тогда я сам тебе всё расскажу, — поправил Кирилл её волосы. — Во-первых, я с ней никогда не спал, — он вздохнул, — пока она была замужем.
— А что так? — усмехнулась Лера на это его «пока». — Это ведь ради неё ты уходил первый раз от жены? Да?
— Ты задаёшь неудобные вопросы.
— Зато справедливые.
