Мстить тоже. Коварства в ней не было ни на грош. И, конечно, никакие ноги она Неверову ломать не будет. Сама дура. Сама и виновата.
На двадцать пятый раз трубку она всё же взяла.
— Прости меня, — выдохнул Кирилл с облегчением.
— Это вместо приветствия? — усмехнулась Лера. И сердце мучительно защемило от звука его голоса.
— Это вместо всего. Вместо «здравствуй», которое я тебе не сказал. Вместо «доброе утро», что не пожелал. Вместо «люблю», что не прошептал на ночь.
Он рвал Лере душу, но она держалась. Держалась из последних сил.
— Наверно, сильно был занят? — сам по себе лез этот дурацкий обвинительный тон. А надо бы делать вид, что ничего не изменилось. Надо как-то держаться. Как-то не дать ему ничего понять. Прикусить бы язык и слушать, раз голос выдавал её предательски, но и этого Лера не смогла.
— Да, можно и так сказать. Был в астрале. А попросту — пил.
— Был повод?
— Нет, я просто хотел подумать. Но, оказалось, пить проще. Приятная лёгкость в мозгах. И никаких соблазнов, особенно если разбить телефон, — он вздохнул.
— Прости, я так не прав. И два дня — максимум, что я смог без тебя выдержать. Ну, как выдержать. Провести в полном анабиозе — это не выдержать. Это — сбежать.
— Телефон жалко. Это становится плохой привычкой, — усмехнулась Лера.
— Плевать. Честно говоря, я хотел прилететь на ноябрьские праздники. Там лишний выходной. Но Гессманн решил ехать сам, — он прислушался, словно Лера что-то говорила. — Ты знаешь уже, наверно, да?
— Я знаю, — и тяжёлый вздох сам по себе вырвался из груди.
— У тебя что-то случилось?"
"— Нет, — ответила Лера слишком поспешно. — Нет, правда, нет. Просто мама. В общем, она опять хандрит. И мне отказали с переводом в Москву. В общем…
— О, господи! — вырвалось у Кирилла.
И у Леры сложилось впечатление, что он в машине. Не едет, а просто стоит. Так обычно преломлялся звук в салоне. Шум проезжей части за окном. Двигатель не работал. Музыка не играла.
— Лера, нет! — почти выкрикнул Кирилл — Только не говори, что ты передумала. Я ляпнул сгоряча.
Просто устал, расстроился, сорвался. Я человек, в конце концов. Я не всегда справляюсь со своими эмоциями. Лера! Прости.
— Кирилл… — она не знала, что ему сказать. Что? Прощай? Больше мне не звони? Убирайся из моей жизни? Что?
— Стой! Ничего не говори, — перебил он, словно услышал её мысли. — Пожалуйста, ничего не говори. Потому что то, что ты сейчас скажешь… Ты будешь жалеть об этом. Как я. Может быть, всю жизнь.
Лера слышала, как завелась машина.
