Но Артём и не ждал ответа.
— Что ты там говорила мне? Что ты меня больше не любишь? Что не прислуга, не нянька, не моя вещь?
Он выдержал паузу. Но Лера снова не ответила.
— Сказала бы правду, что загуляла. Что нашла себе, — он оглянулся, но всё же материться не стал, — любовничка. Как там его зовут? Кирилл?
Сердце, наверно, остановилось. Замерло от ужаса, превращая Леру в каменную статую. Она не могла вздохнуть, не могла выдохнуть, не могла поднять на мужа глаза.
— Или Кирилл Александрович? Всё же директор фарм-дивизиона компании по России, не простой электромонтёр Вася Батарейкин.
— Я говорила. Почти правду, — усмехнулась Лера, приходя в себя. Почему-то вспомнился тот секс с «директором». Ну, вот всё и раскрылось. Но плевать! Пусть Артём говорит, что хочет. Рано или поздно он всё равно бы узнал. Вышло рано. Слишком рано. Неожиданно. Но как уж вышло.
И Артём понял, на что она намекала своей «правдой». Снова усмехнулся, когда опять зазвонил телефон.
— Да, ответь ты уже, — дёрнул он головой, словно получил пощёчину.
— Это же он. Я точно знаю, что он.
Лера оценила его пристальный взгляд и взяла трубку.
— Алло, — сказала она нейтрально.
— Привет! — сказал Кирилл.
— Привет! — ответила Лера, стараясь не смотреть на Артёма, но ничего не могла поделать с голосом, который потеплел независимо от её желания. — Не могу сейчас говорить. Перезвоню, хорошо?"
"— Конечно, — так же мягко ответил Кирилл. — Буду ждать.
Он отключился. Лера отложила трубку и украдкой посмотрела на мужа, пока официантка составляла на стол заказ.
Артём молчал, отвернувшись к окну. Молчал, стиснув зубы и играя желваками.
— Господи, ты же совсем не умеешь притворяться, — скривился Артём, как от зубной боли, когда девушка отошла. — Как я сразу не понял. И врать ты не умеешь. И заметать следы. Я всё знаю. Я взял распечатку твоих звонков. Я видел фотографии в твоём телефоне. Я слышал даже записи с регистратора твоей машины. Меня тошнило, но я послушал, как ты там с ним мурлыкала.
Он мотнул головой, упёрся лбом в ладони.
Провёл обеими руками по волосам и, тяжело вздохнув, снова откинулся на спинку.
— За что? Лера, скажи мне только одно. За что?
Но у Леры не было ответа. Потому что этот простой категоричный и жестокий своей прямотой вопрос не имел правильного ответа, что бы она ни сказала. «Ни за что», — Лере хватило смелости посмотреть в глаза Артёма, но сказать в своё оправдание было нечего.
— Да, я был не прав. Эгоистичен, груб, порою несправедлив, часто отвратителен.
