И как? Понравилось, сучка? Кончила под ним?
Он всё долбил, и долбил в одну точку, резко выдыхая и выкрикивая свои вопросы. Но можно было не отвечать. Он не нуждался в ответах. Наращивал темп. И боль, тупая и раздирающая, заставляла Леру думать только о том, чтобы он быстрее разрядился.
С хрипловатым рыком он излился в неё. И тяжело дышал, прижавшись колючей щекой к спине.
Если бы только на этом и всё. Но он же не был конченой сволочью. Он был её мужем и свято верил, что она тоже должна получить удовольствие. Поэтому он посадил Леру к себе на колени и опустил руку между её ног.
— Я упала, Артём, — Лера откинулась на его плечо.
— Я знаю, знаю, милая, — прошептал он уже совсем другим, дрожащим мягким голосом, словно не её, а себя сейчас трогал.
Она сделала всё, как он хотел. Только не знала, что же было унизительнее: то, как беспощадно он её имел до этого или то, как она стонала, выгибаясь, изображая оргазм, и ритмично сжимала в себе его пальцы, чтобы у него не осталось сомнений в её удовлетворённости.
— Тебе хорошо? Хорошо? — выдохнул он в самое ухо.
— Да, — бессовестно соврала ему Лера с придыханием, искренне радуясь, что всё закончилось. Она блаженно улыбнулась с закрытыми глазами. И его поцелуй, нежный и сильный, — то, что она действительно любила — отогрел её замороженную на время душу.
— Посидишь со мной? — Артём убрал с её лица волосы, заглядывая в глаза.
— Конечно, только с посудой разберусь.
— Я подожду, — поцеловал он её напоследок и пошёл в душ.
«Жену трахнуть, не мывшись, — можно, — двигалась Лера по кухне автоматически, думая о своём.
— А сигару можно выкурить, только смыв с себя грязь, надев тяжёлый махровый халат, сняв напряжение и расслабившись».
Она стукнула дверцей посудомоечной машины сильнее, чем требовалось. И, пожалуй, это был и весь её протест.
Там, на утеплённом балконе, в дыму его сигары и в плену его обаяния, Лера всё забудет и будет снова Артёма любить. Любить всем сердцем и всем сердцем прощать. И он будет прижимать её к себе, нежно целовать в шею перед затяжками, шутить, рассказывать какие-нибудь истории.
А если выпьет лишний глоток виски, то, может, даже сделает ей шикарный кунилингус, от которого она по-настоящему получит удовольствие. Артём, может, и был бы не против залезть на неё снова, так, как хочет она, но поднять его двадцать пять сантиметров второй раз подряд было просто нереально.
— Мам, привет! — Лера прижала трубку плечом, двумя руками пытаясь открутить присохшую крышечку флакончика с лаком.
